16 +  RSS  Письмо редактору
12:53, 12 февраля 2015

Как жили в селе Бердском ссыльные поляки?


Первая перепись населения в Российской империи была проведена в 1897 году. В соответствии с её данными, в селе Бердском тогда проживали 2767 человек. Из них 47 – католического вероисповедания. Поляков, иными словами.

10-поляки

Потомок польского князя Марковского, сосланного в Сибирь в 19 веке.

Приехали они в наши края отнюдь не добровольно. На протяжении всего девятнадцатого века в Сибирь тянулись этапы ссыльных поляков – участников неоднократных восстаний на территории входившего в состав Российской империи Царства Польского.

На сибирской земле поляков приписывали  вне зависимости от того, кем они были на родине, исключительно к сословию государственных крестьян. Имперский опыт колонизации азиатских окраин России позволял надеяться, что поляки в Сибири утратят национальную идентификацию и сольются с русским населением. Как писалось по этому поводу в «Ежегоднике Тобольского губернского музея» за 1913 год, расчёт был на то, что «поляки из нарушителей законного порядка должны были превратиться в мирных и полезных членов общества». Поэтому – и выделение ссуд на обзаведение земельными участками, и причисление к крестьянскому сословию, и поощрение межнациональных браков и переходов в православие. А ещё – «из соображений безопасности» — число польских переселенцев в каждых селе или деревне не должно было превышать пяти процентов от количества коренных жителей. В селе Бердском, как видим, эта пропорция соблюдалась: меньше двух процентов. И как же они здесь жили, братья-славяне?

Взаимовыгодный постой

Напрасно мы будем искать польские фамилии в списках землевладельцев Бердской волости – их нет. Дело в том, что поляки брали ссуды на приобретение земли крайне неохотно, предпочитая арендовать земельные участки.

Причина проста: на протяжении всего девятнадцатого века они жили в ожидании близкой амнистии и возвращения на родину, приобретённая земля, по их разумению, стала бы тогда лишней обузой. Однако шли годы, десятилетия, амнистии всё не было, ссылка оказалась бессрочной. И в итоге, по данным Томского областного архива, около пятнадцати процентов поляков, проживавших на территории Томской губернии, землёй всё-таки обзавелись. Но нет никаких документальных свидетельств о том, что в эту цифру вошло хоть сколько-нибудь уроженцев Польши из Бердской волости.

Чем же они жили, если не землепашеством? А вот тут обнаруживается интересный момент: оказывается, если местные крестьяне соглашались содержать (поить, кормить, обеспечивать крышей над головой) польских ссыльных, они освобождались от уплаты налогов и, кроме этого, получали пособие от казны – 12 рублей в год. В девятнадцатом веке это были приличные деньги для сельской местности, так что желающих взять ссыльных «на постой» хватало. Из архивных данных областного краеведческого музея известно, что бердский крестьянин Парамон Устюжанин, например, содержал троих ссыльных поляков-мужчин и получал за это ежегодно по 36 рублей.

«Женился на кацапке!»

Но почему только мужчин? А жёны где? Жёны, если они у ссыльных и были, остались в Польше. А в Сибири они старались семьями не обзаводиться, избегая смешанных браков.

Так, в уставе Новониколаевского польского общества содержалось требование: не иметь связей с развратными женщинами некатолического вероисповедания и не вступать в брак. Нарушил – из общества долой!

В Новосибирском областном архиве хранится несколько изъятых полицией писем, написанных ссыльными поляками своим более удачливым соплеменникам в Санкт-Петербург. Среди них, что для нас особо интересно, два письма, отправленных из села Бердского. Так, в письме, изъятом у Мариуша Засулича, сообщается буквально следующее: «Дмохович сошёл с ума: женился на какой-то кацапке». А Каземир Либрович с прискорбием сообщает, что он решился всё-таки жениться на русской, поскольку «девушка хорошая и примерного поведения», но опасается, что его за это выгонят из польского общества.

Этот Либрович, кстати, владел в селе Бердском двумя питейными заведениями, так что в поддержке национальной общины особо не нуждался. При этом сами поляки, что характерно, в подавляющем большинстве своём вели трезвый образ жизни, выгодно отличаясь от сибирских «добрых поселян». Вот, скажем, в газете «Томские губернские вести» за 1877 год священник о. Тимофей Сорокин из Бердской волости с возмущением пишет, что ни один церковный праздник у крестьян не обходится без повального пьянства и свирепых драк. И противопоставляет этому разгулу ссыльных поляков: «поучились бы у иноверцев – свои праздники они отмечают тихо и благочестиво».

За веру держались

За веру свою поляки держались крепко. Во всяком случае ни в одной из хранящихся в городском архиве метрических книг не отмечено ни единого факта перехода бердских поляков из католичества в православие.

Долгие годы поляки Новониколаевского уезда собирали деньги на строительство католического храма; наконец, в 1909 году этот храм был построен и освящён. Стоял он на месте новосибирского ГУМа. Именно туда бердские поляки отправлялись каждое воскресенье на богослужения – кто гужевым транспортом, а кто и пешком.

В общем, адаптировались постепенно, но долго не ассимилировались. В первые годы своей ссылки  относились к местным крестьянам «по-шляхетски», свысока. А впоследствии узнали их поближе, сдружились и мнение о них переменили. Вот что, например, писал автор многотомной истории польского восстания 1863 года Агатон Гиллер: «Люд в Сибири везде красивый, крепкий и здоровый, славянского типа, а следовательно, пришлый, как и мы».

Привыкли поляки и к здешнему климату, хотя он не переставал их удивлять на протяжении десятилетий. Что примечательно, больше поражали не суровые сибирские зимы, а палящий летний зной. Так, в Новосибирском краеведческом музее сохранилось письмо поляка Станислава Тихановского, определённого на поселение как раз в село Бердское. Вот что он писал своему родственнику в Варшаву: «Не можете вообразить, какая тут господствует жара. В полдень нельзя выйти на улицу – все окна, выходящие на солнце, закрываются ставнями. И, несмотря на это, человек обливается обильным потом». Причём это писалось в самом конце девятнадцатого века, когда он пробыл в ссылке уже лет тридцать, а сибирская погода всё ещё продолжала его изумлять. Как и то, что бердчане с успехом выращивают дыни и арбузы. Не знаю, почему Тихановский задержался в ссылке столь надолго – вероятно, за свою политическую неблагонадёжность. Но знаю другое: Сибирь он полюбил, даже называл её в том же письме «Сибирской Италией».

Впрочем, многие ссыльные поляки настолько привыкли к Сибири, настолько прижились, что остались здесь и после того, как ничто их возвращению на родину больше не препятствовало. Посмотрите, сколько сегодня в Бердске людей с польскими фамилиями – это потомки тех, кто был сослан сюда и в девятнадцатом веке, и много позже, уже при советской власти. Ассимилировались-таки: и в смешанные браки стали вступать, и язык свой родной постепенно забыли – в общем, стали настоящими сибиряками.

Фото из музейных архивов

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2020 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru