16 +  RSS  Письмо редактору
6:00, 14 июля 2014

Ослепший в Чечне спецназовец работает в Бердске массажистом и занимается борьбой


Юрий Жебелев: «На многое я смотрю теперь совсем под другим углом. Думаю, что бы я мог сделать, оставайся по-прежнему зрячим. И стараюсь сделать гораздо больше, будучи слепым».

689989

На глазах Юрия Жебелева, массажиста из нейроортопедического центра «ОртоС»,  тёмные очки. Это не защита от солнца, его Юрий просто не видит. Как не видит и всего остального. Потому что Юрий слепой.

Так было не всегда. И зрение у Юрия было соколиное, и мечты весьма далёкие от массажа и прочих лечебных процедур. Он рассказывает, что ещё школьником мечтал связать свою жизнь с железной дорогой. Дед, профессиональный военный и полковник в отставке, был против и полагал, что будущее своё Юра должен связать непременно с армией. Но молодость победила, и после окончания девятого класса Юра попытался поступить в железнодорожный лицей. Не поступил, что дед расценил как знак судьбы и ещё более утвердился во мнении, что будущее внука – только в армии. Внук согласился, и после окончания средней школы поступил в Новосибирский военный институт МВД. По распределению попал в отряд специального назначения внутренних войск, там и служил до своей отправки в Чечню.

В Чечне произошло то, что безоговорочно разделило жизнь Юрия Жебелева на две части: «до» и «после». Тот трагичный летний день 29 августа 2003 года он запомнил до мельчайших подробностей. Тогда командир взвода старший лейтенант Жебелев возвращался со своим подразделением с очередной зачистки. Вечером готовились отметить День спецназа – скромно, без пьянки, в воспоминаниях о тех, кого уже нет рядом, и в задушевных беседах с теми, с кем бок о бок ещё предстоит служить.

Увы, планам этим не суждено было сбыться. Юрий вспоминает: горы справа и слева, извилистая «серпантинка»… и мощный взрыв радиоуправляемого фугаса. Подрывник здесь, где-то рядом, но не до него было ребятам, фугасными осколками сметённым с бронетранспортёрной брони. Юрий вспоминает:

Последнее, что увидел, – разлетающиеся в разные стороны колёса бронетранспортёра. А потом – как будто глаза песком запорошило. А боли не чувствовал, её и не было никакой.

В уверенности, что глаза всего лишь запорошило и что всё ещё можно исправить, Юрий пребывал вплоть до госпиталя в Ростове. Там только и понял, что ослеп. Медики честно предупредили: с одним глазом придётся распрощаться точно – а за другой мы ещё повоюем. И воевали: шесть операций — и в Ростове, и уже в Москве – но только война та кончилась поражением. Что ж, и медики не всесильны. Юрию предстояла теперь совсем новая жизнь — жизнь в абсолютном мраке. Задаю бестактный, наверное, но необходимый вопрос: как он поначалу воспринял это известие? Юрий поражает меня ответом:

— На удивление спокойно.

Но тут же уточняет: очень помогла поддержка родителей и жены, с которой он год только и успел прожить нормальной жизнью. Они и в госпиталь к нему приезжали, и бессонными ночами возле больничной койки сидели. Государство отметило подвиг старшего лейтенанта Жебелева орденом «Мужества», назначило ему пенсию по инвалидности. А дальше, выходит, сам крутись, как знаешь.

 

Дружба помогает делать настоящие чудеса

«Крутиться» поначалу не получалось. Юрий вспоминает, как первые три года после этого сидел исключительно дома, с утра до вечера думал, куда себя деть и чем заняться. Но не запил, в разнос не пошёл, хотя, по его выражению, совершенно обалдел от вынужденного безделья.

Жена вроде и тут, вроде и рядом, но уже явственно чувствовалось какое-то отчуждение. А потом произошло настоящее чудо, которое наполнило жизнь Юрия оптимизмом и совершенно перевернуло её. Его мать в магазине в толпе покупателей увидела женщину и молодого человека рядом с ней – в тёмных очках и со специфической тросточкой в руке. Подошла, заговорила. Оказалось, Дмитрий Кисельников лишён зрения с детства. Он охотно дал маме Юрия номер своего телефона. Созвонились. Так и началась дружба двух молодых ребят, объединённых общей проблемой, общей бедой.

— Поначалу, — вспоминает Юрий, – мы оба ещё на что-то надеялись. Наука, мол, не стоит на месте, каждый год появляются какие-то новые технологии. Авось да произойдёт чудо, медицина наконец-то сможет вернуть зрение нам обоим.

Но время шло, а чуда всё не происходило. И тогда друзья решили отправиться от общества слепых в Красный Яр – там находился своего рода реабилитационный центр для таких, как они. А уже после реабилитации поочерёдно – сначала Юрий, а потом и Дмитрий – поступили в Томский медико-фармакологический колледж, учиться на массажистов.

Там всё по-взрослому было. Три года учёбы, диплом, сертификат. Не то что курсы какие-нибудь, после которых только самому себе спину чесать и научишься.

После окончания учёбы оба устроились на работу в «Ортос», здесь неразлучные друзья сегодня и трудятся, здесь и проходит наша с ними беседа.

— А с семьёй-то как?

Мой собеседник мрачнеет. С женой уже в январе нынешнего года они расстались. На еще один бестактный вопрос «почему?» Юрий отвечает кратко и весьма неопределённо:

— Люди со временем меняются. Та милая барышня в госпитале и моя бывшая жена сегодня – это две совершенно разные женщины.

С уточнениями в душу не лезу. Но ещё один касающийся семейных дел вопрос всё-таки задаю: а дети есть? Юрий вновь улыбается: а как же, красавица-дочка! Вике одиннадцать лет, она биатлонистка, совсем недавно заняла третье место на соревнованиях в Ордынке. И любит обоих: и маму, и папу. Так что тут всё в порядке.

 

Если голову не терять

Да и сам Юрий, оказывается, несмотря на свои ограниченные возможности, весьма активно занимается спортом.

— Греко-римской борьбой, — уточняет он. – Спасибо моему тренеру Валерию Ильичу Шишкову – он единственный из городских тренеров в меня поверил, не отказал. В соревнованиях, конечно, я не выступаю. Но на борцовском ковре, бывает, и я укладываю кое-кого на обе лопатки.

Делюсь своим давним наблюдением: почему-то в жизни зачастую бывает так, что люди, волей обстоятельств ставшие инвалидами, проявляют гораздо большую стойкость, нежели вполне здоровые мужики, потерявшие всего лишь работу и только поэтому окончательно раскисающие.

— Кроме работы, они и ещё кое-что потеряли – голову свою, — философски замечает Юрий. – А выход из любой ситуации есть всегда. Даже если тебя съели, у тебя есть как минимум два выхода.

Да он, оказывается, философ и юморист, мой собеседник! Насчёт философа Юрий уточняет:

Конечно, я не Конфуций. Но за годы после того происшествия в Чечне пришлось, конечно, немало передумать. И на многое я смотрю теперь совсем под другим углом. Постоянно думаю о том, что бы я мог сделать, оставайся я по-прежнему зрячим. И стараюсь сделать гораздо больше, будучи слепым.

 

Фото автора

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2020 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru