16 +  RSS  Письмо редактору
10:44, 18 июля 2014

«По Бердску шарахались одни спортсмены и наркоманы»


Воспоминания актёра Павла Прилучного, семья которого отправилась за лучшей долей в Москву, но была вынуждена поселиться в маленком сибирском городке.

6569708

Как в фильме ужасов, на нашей двери было написано кровью: «Вы следующие»… Родители пришли домой после работы и поняли, что соседей вырезали. В начале 90-х в Казахстане стычки на национальной почве были не редкостью. Как и многие другие, мы в срочном порядке продали все имущество и бежали из южного города Чимкента. Сели на поезд до Москвы… Загнав огромную пятикомнатную квартиру в центре города, родители надеялись устроиться в столице. Но за ту неделю, что наш поезд тащился через всю страну, экономика сделала финт ушами — советские рубли успели превратиться в ничто. Вместо стартового капитала мы привезли целый чемодан разноцветной макулатуры…

Пришлось разворачиваться и пилить в Новосибирск, где у мамы были родственники… Йе-хуу! Мне-то все эти перипетии казались увлекательным квестом с постоянной сменой декораций за окном поезда, ночевками по гостям. В четыре года я, конечно, не мог оценить, что пережили родители, оказавшись без средств и крыши над головой. Закончилась эта одиссея под Новосибирском, в городке Бердске, где кто-то за бесценок продавал свой участок. На нем стояла избушка и торчал полусгоревший остов былого особняка. В одной комнате гостевого домика ютилось младшее поколение: я и брат с сестрой, за стенкой — родители. Мужчины принялись отстраивать коттедж своими руками. Главным образом за дело взялись папа с братом, я же больше мешался. И года через три у нас появилось родовое гнездо на 14 комнат. Мама тем временем занялась предпринимательством, кормила семью…

В Чимкенте она имела свою студию хореографии, отец был профессиональным боксером, вел кружки… В сибирском городке их роли поменялись. Видимо, отец переживал, что заработок в дом приносит только мама — начал выпивать. Хотя жестким я его помню скорее по трезвости… Постоянно находясь дома, папа занимался детьми и законы установил строжайшие. Если провинился — моешь посуду и убираешь за всеми домочадцами, а это, между прочим, 7 человек (на время к нам переехали бабушка с дедушкой), 2 собаки, крысы, свинюшки, кролики и даже лошадь. В общем, авгиевы конюшни!

Спорт отец не бросил — тренировался, даже когда выпьет. Нагрузка на сердце, не всегда качественный алкоголь… Однажды ему стало плохо, загремел в больницу, откуда уже не вернулся… В 54 года…

…Мне на тот момент исполнилось 14, и я вдруг почувствовал себя единственным мужчиной в семье, хоть и являлся самым младшим. Ребенок, которого не планировали… Маме было за 40, врачи не советовали меня оставлять, но она не послушала… Такой поздний киндер-сюрприз… Когда отца не стало, мой старший брат Серега уже жил отдельно: он поступил на филфак, там безумно влюбился в однокурсницу, женился и завел двух дочерей. Потом, правда, ушел в другую семью, где у него появились еще две дочки… И с тех пор разрывается между первым и вторым потомством. А в перерывах успевает еще и меня повоспитывать.

689890

Сестру, которая старше на 10 лет, я сам иногда учу уму-разуму, поскольку она у нас кадр отдельный — эдакая гениальная дурочка. В ней уживаются оба полюса. Про мою сестру можно анекдоты рассказывать.

Например, как Ленка своими силами поступила в медицинский на дантиста и ляпнула кому-то на курсе, что ее мама — частный предприниматель. Инфа дошла до ректора, который быстро сообразил, что с этой семьи можно поиметь… Но как заставить студентку бюджетного отделения платить? Решил для начала взять на слабо: «Стоматология — не твое, пиши заявление по собственному желанию». А Ленка честно зубрила и приносила только пятерки! Но тут же приняла на веру мнение авторитетного препода и забрала документы… Родителям признаться боялась, два месяца притворялась, что ежедневно ходит на учебу. А однажды плюнула и осталась дома — авось не заметят. На вопрос мамы: «Ты чего пропускаешь институт?» — Ленка печально вздохнула: «Да некуда мне идти!» И, хлопая огромными глазищами, добавила: «Вообще-то мне нравилось в меде — может, восстановиться?» А это огромные деньги! Наивный человек, моя сестра и представить не могла, что в жизни возможно такое надувательство. От расстройства Ленка закрылась у себя в комнате, полгода читала книги для начинающих художников и неожиданно изобрела свой способ рисовать: макала пальцы в краску и малевала ими на холсте потрясающие картины. Таким образом пережив первый удар судьбы, она с лету поступила в архитектурный… Но там вдруг заскучала по стоматологии: «Все-таки с детства мечтала лечить зубы» — и восстановилась за те самые нереальные деньги… Говорят, стоматологи получают хорошо… Только не моя сестра! Ленка работала в долг: «Жалко стало бабушку, я ей за свой счет зуб поставила!» С более обеспеченных пациентов Ленка брала только за материалы, ее работу можно было не оплачивать… Кукушка полнейшая! Но таких людей мало, их надо беречь… Когда я устроился в Москве, перетащил сюда и маму с сестрой. Рад, что здесь Ленка нашла себе мужа — такого же бессребреника, сейчас у них растут два пацана…

Я, напротив, стал мутить свой бизнес еще подростком. Мыл с друганами машины на трассе, покупал водяных черепашек по 10 рублей и толкал по 30… Даже грузить мешки не гнушался! Когда подрос, стал вести свадьбы, вечеринки, одно время в стриптиз-клубе выступал в качестве конферансье. Адское испытание для отрока, когда с ним в одной комнате 20 голых баб, которые ничего не стесняются… И это терпеливо снес! С тех пор заряжен уверенностью, что не пропаду, даже если меня перестанут снимать в кино.

А если б не стал актером — сейчас точно или сидел бы, или лежал… По Бердску шарахались одни спортсмены и наркоманы. Чтобы доказывать здесь свою состоятельность, нужно было драться каждый день. Не так на тебя посмотрели — сразу в морду. Иначе загнобят. У меня имелась своя команда, с которой мы постоянно участвовали в сходках. Я выделялся на фоне суровых сибиряков — после Казахстана у меня сохранилась дикарская прыть. К тому же отец подсадил на бокс… Отсюда 10 сотрясов и столько же переломов носа (спасибо еще, что не свернули набок, поставив крест на актерской карьере)… 

Мама тянула одеяло на свою сторону и отдала меня на хореографию. Заочно противился, но когда вошел в зал ДК «Родина» и увидел, что я единственный мальчик в группе из 20 человек, а все балеринки в лосинах… С приличными девочками в Бердске тоже был напряг. На хореографии же я влюблялся постоянно. Причем в старшеклассниц: мне 11, им по 18 — уже развратные, многому научили… Лафа закончилась, когда меня пригласили выступать в оперный театр. Заочно я был не прочь, а как вошел в зал, сразу понял — не мое: одни пацаны и тоже в лосинах! И опять же все внимание обращают…
Я тогда особенно прикипел к дочке учителя хореографии по имени Лена. Очень красивая девочка — смуглая, темноволосая, 90/60/90… Ей 19 лет, мне 13 и еще плюс 5 для понта… Я рано возмужал. Кажется, Ленка до сих пор не знает правды о моем возрасте.

Любовь к ней накрыла меня с головой. Я вдруг превратился в романтика, который писал стихи… И в энный день ее добился… Впрочем, не так уж это было и серьезно, раз закончилось с моим поступлением в театральное училище, где учеба отнимала по 12 часов в сутки…

А я ведь туда даже не собирался — со школы ненавидел театр. Был не в силах высидеть целый спектакль, ерзал: неинтересные мне люди наигранно пересказывают притянутые за уши сюжеты. Кроме того, я не сомневался, что в театре все голубые. Однако поступить на бюджет в хореографическое было нереально, и тогда мама предложила: «В этом году приезжает доцент ГИТИСа из Москвы и набирает курс в театральное, попробуй хотя бы!» Я заорал: «Нет, только не это!» Потом сдался, подготовил басню и собирался вяло бубнить ее себе под нос. Абитуриенты сидели перед комиссией полукругом, моя очередь оказалась последней… И с каждым выступающим у меня открывались глаза: как круто они читают! Насколько естественно! Один мальчик приехал из глухой сибирской деревни — ни разу не видел лифта, не мылся в ванной, а Новосибирск ему казался крутым мегаполисом… И вот он читает Шукшина. Именно этот рубаха-парень меня порвал окончательно! Я вдруг понял, как это здорово — заставлять людей сопереживать, смеяться и плакать, пока ты существуешь на сцене… Ну и сделал все, чтобы хоть немного соответствовать тем, кого только что услышал.

Ездить на учебу из Бердска было неудобно, снял комнату у чудесной женщины Ады Ильиничны — преподавательницы литературы, которая выступила моей личной Ариной Родионовной. Как узнала, что я артист, стала со мной заниматься. Вставала ни свет ни заря, наливала мне чай и спрашивала: «Ну что, глаза твои видят?» — «Нет, еще не продрал». — «Тогда я сама тебе почитаю…» Я был обычным гопником, тяги к классике никогда не испытывал, а за время нашей «совместной жизни» перечитал больше институтской программы. Именно Аде Ильиничне я благодарен за то, что мое лицо озарила некая печать интеллекта.

…В Москве меня никто не ждал, учитывая тот факт, что одна из первых знаменательных встреч — двое вышибал, тыкающих мне в грудь дулами автоматов… Да я и сам не грезил столицей. Поехал туда лишь затем, чтобы развиваться в профессии.
В Новосибе со второго курса играл в Академическом молодежном театре «Глобус» — в зале на тысячу человек не было места скромному проявлению чувств: нас учили широким жестам. Любой монолог кричишь, иначе с галерки послышится голос какой-нибудь бабушки: «Повторите, не слышно!» А меня больше интересовал внутренний механизм актерской игры… Мы же ездили на фестивали, я видел, что показывают другие школы — например, курс Сергея Женовача. Мой мастер с ним был знаком и отрекомендовал меня перед поступлением в ГИТИС. О том, что я собрался в Москву, не знала даже мама. «Я к другу на дачу поехал», — дезориентировал я ее в пространстве.

По прибытии первым делом взял у одного из выходов метро газету с объявлениями. Выбрал самую центровую риелторскую контору — в двухстах метрах от Петровки, 38, что казалось мне гарантией безопасности: кто же будет мошенничать под носом у милиции? К тому же я давил на человеческий фактор и распахнул пред агентами душу: «Ребята, я будущий студент, актер, приехал поступать в театральный вуз. Нужна квартира всего на несколько дней — помогите, чем можете!» Тут же отдал им 15 тысяч рублей, которые копил до этого месяца два. Мне назначили стрелку на «Менделеевской» в центре зала: «В 8 вечера подойдет наш человек и передаст тебе ключи».

Надо заметить, дело было в пятницу, и работала контора как раз до 20. 00. Естественно, на встречу ко мне никто не пришел. Я задергался, побежал к ним офис, ткнулся в закрытую дверь, как слепой котенок… И пошел бродить по улицам с чемоданом… Ну Москва, ну красава! Не успел осмотреться — сразу пинка под зад!

Три ночи между конкурсами провел на лавочках в Камергерском… А в понедельник утром с ноги открыл дверь той риелторской конторы, собираясь бить все морды без разбора. Но там сидят люди опытные — мне в грудь сразу уткнулись два ствола и охранники выставили недовольного клиента на лестницу… Тогда я кинулся на пресловутую Петровку, где дядечка-милиционер только пожал плечами: «Видишь, в их контракте мелкими буквами написано, что тебе в течение месяца обязуются отдать ключи. Значит, раньше мы им ничего предъявить не сможем». И напоследок обнадежил: «Всего 15 косарей отдал? Радуйся! Люди по три штуки баксов дарят!» Я вернулся на Камергерский, как в родной дом, — ведь на время поступления передо мной маячила перспектива стать местным бомжом. Вдруг подходит девочка: «Помнишь, мы с тобой вместе на конкурсе читали?» На эмоциях я поведал ей о своих несчастьях и в ответ услышал: «Не проблема, я с мамой живу, можешь у нас на несколько дней остановиться». А у меня уже страх. «В чем подвох? — думаю. — Как бы последние трусы не отобрали!» На сей раз обошлось. Абсолютно незнакомый человек в этом равнодушном городе протянул мне руку помощи.

С поступлением в ГИТИС вышло еще одно недоразумение — после третьего тура я не увидел в списках свою фамилию. Расстроился ужасно — отключил телефон, напился пива в Камергерском… И между делом заметил, что там идет набор во МХАТ. Пошел читать просто уже назло тем, из ГИТИСа… И меня сразу взяли. А на следующий день позвонил сам Женовач: «У нас конкурс прошел, вы где?» Оказалось, он планировал меня взять, но кто-то забыл вписать мою фамилию в список… Судьба?

Однокурсники по новосибирскому училищу встречали на платформе с оркестром, цыганами, медведями… Один чувак нес хлеб-соль… Другой сунул в лицо микрофон, словно ведущий новостей: «Скажите как будущая столичная знаменитость…» Всей компанией пошли отмечать мое поступление. И так каждый раз, когда я туда приезжаю: ребята бросают все дела, снимают коттедж, мы тусуемся несколько дней подряд.

В Школе-студии МХАТ такой братской атмосферы не сложилось. Курс был талантливый, но непростой: Аня Чиповская, Никита Ефремов, Кристина Асмус (которая сначала была Мясникова, а потом поменяла фамилию), Гриша Добрыгин, Ваня Макаревич… Мы пережили две трагедии, которые случились за время нашей учебы: один из самых талантливых однокурсников разбился в самолете под Иркутском, второй умер от передоза прямо в Школе-студии… Курс сразу окрестили роковым. Нет, мы все подружились, но в Москве у каждого своя жизнь, встречаться просто нет времени.

А ведь когда-то сутки напролет проводили вместе… В Школе-студии МХАТ самый сложный график. Не может быть личной жизни, работы — только учеба. По крайней мере так у Константина Аркадьевича Райкина. Через год на курсе осталась треть… Асмус и Добрыгина, например, выгнали. Но они не сломались и всем доказали, чего стоят.
И меня Райкин не очень хотел брать — я больше понравился Табакову. А Константину Аркадьевичу потом доказывал каждый день, что принял он меня не зря. И в результате стал одним из ведущих учеников: Райкин делал класс-концерт из 30 номеров, в 28 из которых задействовал меня… И сам я очень любил своего мастера, считал одним из лучших актеров и педагогов. Но в какой-то момент мы друг друга не поняли…

Во время репетиций я повредил связку на ноге… Потом дома случайно ступил на больную конечность — дорвал начатое. Чтобы сохранить равновесие, описал здоровой ногой в воздухе дугу — и напоролся ступней на нож, который неудачно лежал на кухонном столе. Растянулся на полу, истекая кровью… Еле дополз до телефона — две недели пролежал в больнице с подвязанными кверху лапками. Странная история, которая еще и совпала с моей душевной раной — финалом не менее странного романа с известной голливудской актрисой… После выхода из больницы я решил съездить в Новосибирск, выдохнуть, прийти в себя… У меня как раз оставались две недели больничного. Однако Константин Аркадьевич неожиданно решил сделать класс-концерт на неделю раньше. Не обнаружив меня в общежитии, Райкин позвонил мне и воспринял отъезд в Новосибирск как дезертирство: «Актер должен играть в любом состоянии!» После чего снял меня со всех 28 ролей… Я понял, что в «Сатириконе» мне в ближайшее время ничего не светит, оскорбился и по возвращении забрал документы из Школы-студии. В общем, оба погорячились.

68790

<…> Я взялся доказывать, что состояться можно и без диплома МХАТа. Поступил в свой третий по счету институт — на режиссерское отделение ГИТИСа, к Сергею Голомазову. Окончил его. Мне стали предлагать удачные проекты… Признаюсь честно: поначалу я снимался только ради денег. А на заре двухтысячных на телевидении не было приличных сериалов вообще. Я краснел от участия в них, но ни от чего не отказывался.

Сейчас уже появилось много сериалов, снятых качественно… Скоро на Первом канале выйдет «Мажор», где я играю сына влиятельного бизнесмена: папочка в наказание устраивает его работать в обычную районную ментовку… Хороший юмор, каждая серия — как полный метр. Думаю, выстрелит! <…>

Мария Черницына, «Караван историй», информация взята с сайта 7дней.ру

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2020 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru