16 +  RSS  Письмо редактору
15:08, 18 июля 2014

Экскурсия в чёрное время НКВД


Дверь на себя — и ты в застенках.

DSC_3802

Кирпичная кладка в полтора метра отсекает от солнечного света и городского шума. Строители XIX века не помышляли, что теплоизоляция станет изоляцией от жизни. Следственная тюрьма НКВД в Томске — страшное место. В её застенках либо по приговорам, вынесенным тут, были расстреляны 23 000 человек.

В подвальном помещении тюрьмы, которая функционировала с 1923 по 1944 год, расположен музей в самом сердце города, напротив мэрии. Ежедневно здесь можно совершить путешествие в вечность.

DSC_3900

 

Изменники Родины…

Директор музея Василий Ханевич стал музейным работником, начав заниматься историей своей семьи: захотел узнать о судьбах дедов и прадедов — поляков, приехавших в Сибирь ещё во время реформы Столыпина.

А в 1938 году их забрали, никто из родственников ничего не знал об их дальнейшей судьбе. Прадед Василия Ханевича умер в тюрьме до вынесения приговора. Деда взяли по обвинению в антисоветском заговоре, приписали к мифической организации и расстреляли. Вся вина его заключалась в том, что он был поляком.

SONY DSC

Мрачные коридоры, толстые кирпичные стены, крепкие решётки на окнах… Даже сейчас находиться в этом помещении жутковато. В общей сложности, музей располагает электронным банком данных почти на 200 тысяч человек, прошедших за годы Советской власти на территории одной только Томской области через горнило «чрезвычаек» и троек, раскулачивания и массовых депортаций народов.

DSC_3804

DSC_3805

… Дверь от карцера. Тяжёлая, с небольшим оконцем на уровне живота взрослого человека, с массивными засовами. Как использовалось это помещение, экскурсовод показывает доходчиво и наглядно: за дверь просят встать одного из посетителей музея. Помещение карцера было шириной с его узкую дверь, а глубиной — 50 см. Взрослый человек может поместиться там только стоя. Держали в карцере по трое-четверо суток. Все физиологические отправления приходилось делать на месте. Человек был унижен, раздавлен морально, при этом он не мог там даже упасть.

Раз в сутки приносили воду в миске, но втащить эту миску внутрь и попить не позволяло расстояние. Заключённый видел воду, но не мог её выпить. Выходили оттуда, как правило, тяжело больными, часто — инвалидами.

DSC_3919

Кабинет допросов. Портрет Дзержинского на стене. Чёрный телефонный аппарат, пачка «Беломорканала» и настольная лампа, которой светили в глаза «изменникам» и «врагам».

DSC_3811

На столе — пухлое дело Николая Клюева, того самого поэта «от сохи», учителя Сергея Есенина. «Будучи враждебно настроенным к существующему строю, находясь в ссылке в г. Томске, Клюев продолжал писать стихи контрреволюционного характера, распространяя их среди некоторых участников контреволюционных организаций»… Постановление об аресте… Протоколы бесчисленных допросов… Пометка в деле: приговор приведён в исполнение.

DSC_3863

DSC_3867

DSC_3885

У «активного антисоветчика» Клюева был порок сердца, и в тюрьме его разбил паралич, но от него всё равно требовали подписать протокол-признание, что он является идейным вдохновителем «Союза спасения России».

 

…Шпет, приват-доцент МГУ, блестящий лингвист, знавший 19 языков, попал в «фашисты» и сюда из-за фамилии — в то время как раз испортились отношения между Сталиным и Гитлером. А у другого заключённого – Шатилова — подкачала биография: во-первых, эсер; во-вторых, министр в колчаковском правительстве. Шпета и Клюева расстреляли в Томске, на горе Каштак, осенью 1937 года; а Шатилова — в том же году в декабре под Ленинградом…

DSC_3815

 

Одна из камер — сейчас в музее их всего четыре, а в действующей тюрьме было более двух десятков — разбита на две части. День и ночь. Днём счастливые советские люди шли верной дорогой: строили социализм, Днепрогэс, Комсомольск — в этой части выставочного зала жизнеутверждающие агитки и плакаты, предметы быта советской эпохи. А ночью приезжал «воронок» и увозил «врага» навсегда. Здесь архивные документы, ордера на аресты, письма, фотографии… На стене — расстрельный крест, состоящий из фотографий, взятых из личных дел расстрелянных арестантов. Экспозиция фотографий постоянно обновляется, а люди, приходящие в музей, напряжённо вглядываются в лица в надежде разыскать своих родных.

DSC_3841

DSC_3831

DSC_3824

DSC_3845

 

…И члены их семей

Разрезанное фото счастливой семьи — мать с двумя детьми и отрезанный от них отец-священник — символично. Распадались семьи, рушились судьбы.

DSC_3858

— История этой фотографии тоже уникальна. Мать, желая спасти своих детей от страшной участи ЧСИРов (членов семей изменников Родины), отрезала изображение уже арестованного отца и надёжно спрятала этот кусочек. В музей фотография попала именно в таком виде — без «изменника». Однажды к нам на экскурсию пришли две женщины, которые узнали на этом фото себя. Они сказали, что у них дома хранится отрезанный кусок снимка. Впоследствии они принесли его в музей — хотя бы на фотографии семья воссоединилась, — рассказывает экскурсовод. Взрослые посетители глотают комок, и украдкой вытирают покрасневшие вдруг глаза.

На стене — распоряжение: «Аресту подлежат жёны изменников Родины, находящиеся на момент ареста в юридическом или фактическом браке с осуждённым. Аресту также подлежат жёны, хотя и находящиеся в разводе с осуждённым, но 1)причастные к контрреволюционной деятельности осуждённого; 2) укрывающие осуждённого; 3) знающие о контрреволюционной деятельности осуждённого, но не сообщившие об этом». Жёны, вовремя разоблачившие контрреволюционную деятельность своих супругов и сообщившие об этом «куда следует», аресту не подлежали.

Жён репрессированных отправляли в АЛЖИР — Акмолинский (это в Казахстане) лагерь жён изменников Родины. А детей — в том числе грудных — в специальные детские дома или лагеря: это были «социально опасные дети». Ребятишки ничего не знали о своих внезапно пропавших отцах и писали мамам письма. Эти письма и дневники тоже хранятся в музее следственной тюрьмы НКВД.

DSC_3854

Из дневников ЧСИР: «22/VI-34 г. Вчера ночью, — начала мама дрогнувшим голосом, словно у нас случилось большое несчастье, — арестовали папу… Я нисколько не сомневаюсь, что папу выпустят, папа — самый честный человек… Сегодня самый ужасный день».

SONY DSC

SONY DSC

Официально расстрелы проводились в специально отведённых для этого местах: на Каштаке (это район Томска) и в Колпашево (Томская область). Ссыльных отправляли в Нарымские лагеря. Но доподлинно известно, что стреляли и в этих стенах. Стоило заключённому сделать резкое движение — стреляли без предупреждения.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2020 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru