Пятница, 28 июля 2017 16 +  RSS
Пятница, 28 июля 2017 16 +  RSS
12:01, 17 сентября 2015

Война на трезвую голову


До революции в селе Бердском, как и по всей Российской империи, прошли две антиалкогольные кампании. Первую свернуло государство, в 1894 году отменив решения сельских сходов о закрытии трактиров и введя государственную монополию на продажу спиртного. Вторую государство же и развернуло, введя после начала Первой мировой войны «сухой закон».

20-картинка

«Сухой закон» был принят 22 августа 1914 года. Это было большой жертвой со стороны властей: правительство страны, бюджет которой на протяжении последних ста лет зависел от доходов с казённой продажи алкогольных напитков, в преддверии огромных военных затрат осознанно отказывалось от большей части этих доходов. Но овчинка стоила выделки: воевать, как и ковать победу в тылу, сподручнее было на трезвую голову. На волне патриотического подъёма общество приняло эту меру с огромным воодушевлением. В адрес правительства даже посыпались предложения сохранить запрет на продажу спиртного и после победы. Но после первых же поражений трезвеннические настроения сменились на кардинально противоположные: жители империи начали вертеть головами по сторонам в поисках, где бы выпить.

А это было делом непростым, ведь с осени 1914 года во всех российских городах и сёлах был наложен тотальный запрет на продажу всех видов алкогольной продукции, включая слабоалкогольные вина и пиво.

Голь на выдумку хитра

В селе Бердском тоже оказались закрыты все винные лавки и трактиры. Кроме чайной-читальни, организованной купцами Маштаковыми ещё в 1888 году, на гребне первой антиалкогольной кампании. 

Захиревшая было после возвращения в село Бердское свободной продажи спиртных напитков, при «сухом законе» чайная пережила второе рождение. Народ туда начал прямо-таки ломиться, что поначалу вызывало у волостного старосты и полицейского урядника умиление, но потом они заподозрили неладное. Кинулись с проверкой — так и есть: самовары-то холодные стоят! Хлебнули из одного – крепчайший самогон! Понятно стало, почему мужичков оттуда палкой не вышибить: нахлебаются «чайку» из холодного самовара и сидят потом осоловевшие, в газеты, букв не видя, пялятся.

Маштаковых потащили на правёж к мировому судье Фёдору Булгакову. Тот недоумевал: «Как же так получилось? Два самых стойких борца за трезвость докатились до столь неприглядного поощрения пьянства и нарушения закона!». Братья в ответ только руками разводили: бес, мол, попутал! Однако у этого «беса» было вполне конкретное имя: жажда наживы. Прав был бородатый экономист Маркс: ради прибыли в триста процентов капиталист пойдёт на любое преступление.

«Изгнание беса» было таково: братьев Маштаковых приговорили к трёхмесячной отсидке в Барнаульской тюрьме. А ведь могли и по миру пойти: за нарушение «сухого закона», помимо прочих наказаний, российским законодательством предусматривался денежный штраф в размере трёх тысяч рублей. Гигантские деньги по тем временам. Для сравнения: новенький «Форд», на каком ездил сам государь-император, стоил две тысячи.

Следом за осуждением братьев Маштаковых в Бердск прибыла полицейская команда из Барнаула и начала прочёсывать окрестные деревни на предмет выявления самогонщиков. Выявленных тут же этапировали в уездную тюрьму, «зелье» конфисковывалось, а самогонные аппараты уничтожались на месте.

На дорогах, ведущих из деревень в село Бердское и Новониколаевск, постоянно дежурили полицейские кордоны, досматривавшие все крестьянские подводы: не везут ли мужички на продажу самогон. Народ взвыл, а затем ломанулся в… аптеки, помимо прочего торговавшие одеколоном.

Недамский аромат

Учитывая конъюнктуру рынка, одеколон после введения «сухого закона» производился совсем другого качества и состава, нежели раньше. 

Газета «Обь» в октябре 1914 годас негодованием писала:

«Санитарный надзор города Ново-Николаевска произвёл анализ новых сортов одеколона, выпущенных на рынок после воспрещения торговли крепкими напитками. И что же оказалось в «новом» одеколоне? Чистый спирт с небольшой примесью пахучих веществ, разбавленный до крепости обычной водки. Не удивительно, что дамы от такого, с позволения сказать, одеколона с отвращением отворачиваются, а приобретают его исключительно пьяницы». 

Власть пошла на крайние меры. По постановлению томского губернатора для приобретения одеколона отныне требовалось специальное разрешение, а выдавал его начальник полиции. Причём на эти разрешения могли рассчитывать лишь те лица, которых, как отмечала газета «Обь», «нельзя было заподозрить не только в употреблении одеколона для питья, но и в том, что они могут передать его для этой цели другим».

И что же оставалось делать пьющему люду? Все вдруг дружно заболели, и на приёмы к врачам и фельдшерам образовались огромные очереди. «Ларчик» открывался просто: в аптеках продавали различные спиртосодержащие препараты: гофманские, калганные и анисовые капли, детский и рижский бальзамы… Но без рецепта там можно было получить не более 15 граммов лекарственных средств на спирту для приёма внутрь и не более 30 граммов для наружного употребления. Для пьющего мужика – что слону дробинка.

А если больше – то лишь по рецепту, заверенному печатью и подписью врача. Вот все к врачам и ломанулись. К чести бердского доктора Фёдора Кевролева надо отметить, что он оказался верным клятве Гиппократа и рецепты на спиртосодержащие препараты выписывал только действительно болящим. А многие врачи Новониколаевска оказались не столь законопослушными и за скромную мзду в три рубля за рецепт выписывали их всем желающим. За такими рецептами из села Бердского люди и пешком шли, и на извозчиках ехали, и газета «Алтайское дело» окрестила эти выходы и выезды в город «пьяными вояжами».

«Пользительно!»

Однако обращаться к врачу за рецептом всякий раз, как приспичит выпить, было всё-таки делом и муторным, и затратным. Поэтому большинство пьющего населения избрало другой путь: переключилось на денатурированный спирт, лаки и политуры. 

Огромной популярностью вдруг стали пользоваться заведения, торгующие различными лакокрасочными материалами. Вот какими словами в августе 1915 года газета «Обская жизнь» описывала такую лавку в селе Бердском, принадлежавшую купцу Вагину:

«Маленькая лавочка, мелочная, грязная и убогая. Но эта лавочка в обеденный час продаёт ДВА ПУДА политуры. В день, особенно праздничный, до восьми пудов. Политуру очищают ватой, квасом, солью. Платят за фунт до трёх рублей. Выпьют, крякнут, скажут: «Пользительно!». 

Безымянный фельетонист в газете «Обь» в то же самое время иронизировал со сплошными восклицательными знаками:

«Любители-специалисты говорят: «Что там винный спирт! Политура гораздо приятней! Разит от неё уж больно здорово! А ежели с лучком да анисовых капель подпустить, так даже выразить невозможно, как хорошо!». Сложилась компания на три-пять рублей, хватила бутылочку и за новой бегут, складываются. Жутко, вони масса, страшно за опившихся. А ведь изобретают и своего рода коктейли, например, «Болтун»: наливают в бутылку молоко и политуру, взбалтывают до помутнения и пьют». 

Газета «Томские губернские вести» в подробностях описывала, как ушлый народец употреблял в целях опьянения даже сухой спирт:

«Казалось бы, сухой спирт без помощи специальной лаборатории совершенно невозможно привести в жидкое состояние. И, тем не менее, находятся умельцы, приводят. Разогревают его, а после того, как спирт расплавится, смешивают его с квасом и выпивают. Иногда спирт не поддаётся плавлению и при нагревании только размягчается, но любители спиртом этим, как маслом, намазывают хлеб и с удовольствием съедают. Съеденный сухой спирт вызывает такое же опьянение, как и выпитый». 

И эта же газета в феврале 1916 года с сожалением констатировала:

«Никогда люди столько не пили, как теперь, в эпоху абсолютной трезвости, и никогда столько пить не будут. Обыватель, до войны пивший «Удельное» за 55 копеек, теперь платит по 3-4 рубля за бутылку – и доволен!». 

… Вот оно, зримое подтверждение неэффективности «сухого закона»! А ведь ему уже сто лет! Впрочем, чтобы убедиться в безрезультатности любых запретительных мер, совсем не обязательно быть историком и с головой погрузиться в давнюю эпоху. Достаточно вспомнить горбачёвскую антиалкогольную кампанию, во время которой творилось примерно то же самое.

Фото из открытых источников

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru