Среда, 26 июля 2017 16 +  RSS
Среда, 26 июля 2017 16 +  RSS
12:00, 27 декабря 2015

Без вести пропавший: чудесное возвращение


Завершается 2015-й, год семидесятилетия Победы в Великой Отечественной войне. Подводя его итоги, уместно будет напомнить, что из Бердска на фронт ушли две тысячи крепких, здоровых мужчин. Каждый второй из них погиб. А триста наших земляков пропали без вести.

20-партизаны

Впрочем, бывали и поистине чудесные возвращения домой, как это случилось с бердчанином Степаном Шмаковым.

С Марией Тимофеевной Шмаковой я познакомился в начале двухтысячных. Она не только рассказала мне историю своего супруга, но и разрешила полистать ученическую тетрадь с пожелтевшими листами: военный дневник Степана.

… Повестка из военкомата пришла Шмакову, рабочему бердского кирпичного завода сразу же после начала войны: 24 июня 1941 года. Собрался, попрощался, ушёл, оставив заплаканную молодую жену с тремя ребятишками. Первое время писал: то из учебного лагеря под Омском, то из действующей армии на Ленинградском фронте. Мария Тимофеевна рассказывала: «Сдуру даже радовалась. Казалось, что в тех краях всё-таки поспокойнее, чем, скажем, на Украине или в Белоруссии». Ошибалась: жарко в то время было везде.

Последнюю весточку Степан послал в ноябре 1941 года, и после этого почти год – ни слуху, ни духу. А в сентябре 1942 года – стук почтальонши в калитку, сумасшедший стук сердца, зашедшегося в предчувствии непоправимого, и заданный побелевшими губами, шёпотом, вопрос: «Похоронка?». Оказалось, нет: извещение о том, что Шмаков Степан Тимофеевич пропал без вести во время кровопролитных сражений, которые вела 2-я Ударная армия Волховского фронта под урочищем Мясной Бор.

Обрадовалась, перекрестилась даже: всё-таки не похоронка. Ребятишкам сказала: «Воюет ваш батя, а что не пишет, так некогда ему: бьёт лютого врага. Защищает нашу Советскую Родину». Именно так пафосно и сказала: время было военное, уши бдительных граждан торчали из-за каждого угла. Оставлять детей сиротами за неосторожно сказанное слово совсем не хотелось. Тем более что слава о 2-й Ударной армии, из-за предательства её командарма генерала Власова, распространилась по всей стране очень даже недобрая. Многие искренне полагали, что предателем там был не один командарм, а и все бойцы.

Марии Тимофеевне, например, в отделении Собеса (по нынешнему — Пенсионного фонда) прямо заявили: «Ишь, чего захотела – пособие за предателя мужа! Знаем мы, как он без вести пропал: небось, в штабе у Власова отсиживается, вместе с ним водку хлещет!». Пособие в итоге всё-таки дали: 150 рублей на трёх малых детей; кило ржаной муки можно было купить на рынке за эти деньги. Потом, правда, даже пенсию по потере кормильца начислили: 180 рублей. Но уж и попрекали этой пенсией всякий раз, как её выдавали!

Спасало только то, что Мария Тимофеевна работала в госпитале санитаркой: не только отоваривалась по хлебным карточкам, но и из больничной столовой перепадало ей кое-что. Сытыми никогда не были, но и с голоду не пухли. Жили, в основном, надеждой, что всё-таки произойдёт чудо, и объявится на пороге муж и кормилец.

Чудо произошло: уже в 1944 году пришло от Степана Шмакова письмо. Сообщал он своей ненаглядной половине, что жив и здоров, по-прежнему бьёт врага, а о том, где провёл эти долгие два года, расскажет, когда домой вернётся. Воспрянула духом Мария Тимофеевна, стала ждать. И дождалась, представьте себе!

 На фронте было запрещено вести дневники под страхом расстрела. Но партизанский отряд – это всё-таки не фронт. Именно партизанский дневник спас Степана Шмакова, когда его после соединения отряда с Красной Армией проверял СМЕРШ. Прочитав записи и сверив со своими данными, чекисты выяснили, что партизаны этого отряда и подрывали вражеские машины, и пускали эшелоны фашистов под откос… После проверки Степану разрешили и дальше воевать в Красной Армии. Но многие бывшие военнопленные попадали прямиком в наши, советские, концлагеря. Особенно, если они были из «армии Власова».

 Две медали

Вернулся Степан домой в июле 1945 года с двумя медалями: «За победу над Германией» и «Партизану Великой Отечественной войны». 

Первая-то на груди у каждого красовалась, кто вернулся живым с той великой войны. А вот вторая была для Бердска диковинкой, и многие просили рассказать Степана, где и как ему довелось партизанить. Степан и рассказывал. Приятелям своим – кратко и осторожно. Жене — по ночам за крепко запертыми дверями – более правдиво и подробно.

Рассказывал, например, что из окружения 2-я Ударная армия пыталась вырваться несколько месяцев, с весны до осени 1942 года. В апреле заливало их траншеи холодной весенней водой, в которой плавали трупы однополчан, а оставшиеся в живых мёрзли в насквозь промокших валенках, которые так и не сменили с зимы. Рассказывал, как прокладывали бойцы по пояс в воде узкоколейку, по которой командование пыталось наладить их снабжение, да так и не наладило.

Рассказывал, как уже в июне на день, бывало, выдавали им всего лишь по… спичечному коробку хлебной крошки: ничего другого просто не было. Рассказывал и о том, как уже в конце июня немцы окончательно отрезали им все пути к отступлению и взяли армию в плотное кольцо, после чего командование распорядилось: пытаться выйти из окружения малыми группами и поодиночке.

Кто-то из окружения вышел. Степан Шмаков – не смог. Попал в плен, был отправлен в лагерь для военнопленных под Могилёвом. Устроился работать на кирпичный завод – по довоенной, так сказать, специальности. Вместе со своим напарником бежал. Несколько дней скитались по лесу. Потом наткнулись на партизан. Напарник вскоре погиб, а Степан партизанил в этом отряде больше года. И даже, представьте себе, ухитрялся вести при этом своеобразный дневник.

Власова и его ближайшее окружение хотели судить открытым судом. Для этого от них требовали признаться в измене Родины. Однако они настаивали, что Родине не изменяли, а боролись против антинародного режима Сталина. Меры физического воздействия успеха не принесли. Открытого суда не получилось. Слова подсудимым не дали.

Партизанские будни

Он совсем маленький, этот дневник, совсем тоненький. И повествуется в нём, по большей части, не о боевых подвигах партизан, а об их повседневных буднях. #

«13.07.43. Всю ночь и теперь моросит мелкий противный дождь. Давно уж не был я сухим. Сейчас кручусь у костра: высушу спину, мокнет грудь. Ноги отказываются стоять, приходится сесть на мокрую кочку».

«Трава покрыта инеем, а я пьян вдребезги. Пришёл Федя и принёс из деревни литр самогона. Было за что пить: за день подорваны грузовая машина немцев и грузовик. А за последние четыре дня подорван эшелон – две платформы с танками, паровоз и три закрытых вагона».

«5.12.43. День Сталинской конституции. Приходится встречать этот праздник, сидя задницей в воде. Опять оттепель. В нашей яме воды прибавилось, появились вши. У себя я сегодня нашёл шесть штук. Ходили искать дрова и картошку. Дрова нашли, картошку взять негде, все окружающие деревни заняты немецкими частями. Убил 11 вшей и одну блоху».

«31.12.43. Солома под нами сгнила и воняет. От соломы воняет и вода, так что пить нам приходится тухлую воду. Хлеб заплесневел. Сухари и фасоль тоже. Мясо покрылось зелёным налётом и тоже припахивает. Вот так и встречаем мы новый 1944 год. Желаю моим любимым счастья!».

«30.01.44. Я просто поражаюсь нашей выносливости. Всю зиму мы ходили с мокрыми ногами, спали, дрожа всю ночь, немцы гоняют, а живём. Правда, ослабли все до чёртиков».

«7.06.44. Ходили за хлебом в деревню. Еле набрали. Местные говорят, что в деревнях террор. Немцы из СД ходят под видом партизан. Если кто даст хлеба или табаку, забирают и расстреливают. Теперь мне понятно, почему жители перестали давать нам хлеб».

«28.06.44. Соединились с Красной Армией!».

Без вести пропавшие бойцы и командиры РККА:

  1. 1941 г. – 2 335 000;
  2. 1942 г. – 1 515 000;
  3. 1943 г. – 367 000;
  4. 1944 г. – 167 000;
  5. 1945 г. – 68 000;
  6. Всего – 4 452 000 человек.

 Справка: Андрей Власов (1901-1946 гг.) — советский генерал, участник битвы за Москву. Имел награды: орден Ленина (1941 г.), два ордена Красного Знамени (1940; 02.01.42 г.), орден Золотого Дракона (Китай, 1939 г.). Командовал 2-й Ударной армией. В ходе Люблинской наступательной операции в 1942 году попал в плен и пошёл на сотрудничество с руководством Третьего Рейха. Стал руководителем военной организации из советских военнопленных и эмигрантов — Русской освободительной армии (РОА); с 28.01 по 12.05.1945 года — главнокомандующий этой армией. Попал в плен к советским бойцам. Осуждён по обвинению в государственной измене. 1 августа 1946 года казнён.  В 2001 году Военная коллегия ВС РФ, повторно рассмотрев «дело Власова», оказала в его реабилитации.

Фото из архива музея

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru