Понедельник, 25 сентября 2017 16 +  RSS
Понедельник, 25 сентября 2017 16 +  RSS
8:00, 27 января 2016

Чтобы не предать маму, семилетняя Таня спряталась, когда из блокадного Ленинграда эвакуировали детей


Полупрозрачная малышка в ночной сорочке и маминых шерстяных носках читала солдатам «Письмо Татьяны к Онегину». И это ее личный вклад в победу. Сегодня исполняется 72 года со дня снятия блокады Ленинграда.

SONY DSC

Они жили в красивейшем районе Ленинграда, на Крестовском острове. Танечка, самая младшая в семье, готовилась пойти в первый класс. Благодаря старшим сестренкам девчушка уже бегло читала. Уже был куплен портфель и тетрадки. Но… Тане и тысячам других детей Ленинграда было не суждено пойти в школу. Началась война.

Поначалу семилетняя Таня даже обрадовалась возможности побыть еще немного дома. Тогда она и помыслить не могла, что детство ее уже кончилось и поиграть в куклы вместо того, чтобы сесть за парту, у нее уже не получится.

 Татьяна Васильевна Аникина. Бердчанка. Блокадница. В Бердск переехала в конце пятидесятых годов прошлого столетия. Много лет трудилась на «Веге», член совета старейшин Бердска.

Она родилась в Татьянин день, а в Ленинграде прожила от первого до последнего дня блокады. Сегодня, в день полного освобождения Ленинграда от блокады, Татьяна Аникина делится своими воспоминаниями. Горькими. Тяжелыми. Правдивыми.1

-В семье нас было четверо — мама и трое дочерей. Я — самая младшая.Старшая сестра, Клавдия, работала на оборонных работах, вместе со своим трудовым коллективом. Здоровье у нее было неважное, она простудилась, слегла в больницу и вскоре умерла. Из больницы Клава передала маме записочку, где просила принести ей что-нибудь покушать — жаловалась на изжогу от лепешек из лебеды. Но что могла принести мама, в то время, когда в Ленинград пришел голод. Как только у мамы появилась свободная минутка, она пришла в больницу. «Ваша дочь похоронена в братской могиле». В те дни хоронили сразу, разыскивать родных было некогда, а оставлять в больнице тела умерших было опасно.

6

Средняя сестренка училась в девятом классе, она вместе с однокашниками дежурила в войсках противовоздушной обороны. Их роль состояла в том, что они должны были большими щипцами сбрасывать с крыш домов, в том числе и с нашего, зажигательные бомбы. Они были еще совсем дети. В перерывах между тревогами сестренка вместе с другими ребятами прибегали к нам домой. В квартире было очень холодно, но всё же лучше, чем на крыше. Постепенно ребятня вытаскала все мамины запасы сухарей. Мама их за это не журила. Все понимала. Маленькие они. Совсем дети. Голодно, холодно, страшно.

7

– Вскоре четыре дома, стоявшие рядом с нашим, были уничтожены. А наш устоял. Мы продолжали жить.

Мама брала меня на оборонные работы. Женщины рыли противотанковые рвы, копали щели для укрытия. Фашисты знали, что там только женщины и дети, но тем не менее безжалостно бомбили нас шрапнелью. Во время бомбежки мамы бросали нас на землю и прикрывали наши головы металлической частью лопаты.

Я до сих пор помню, как мы брали в ладошки осколки снарядов. Они были горячими. Мы грелись. То, что еще минуту назад несло смерть и разрушение, согревало нас.

..Вскоре мама перестала брать Таню на оборонные работы и оставляла дома одну. В большой ленинградской квартире девчушка  пыталась выживать в одиночку. Пока были силы — спускалась в подвал вместе с уцелевшими соседями, прижималась к стене, пережидала окончание воздушной тревоги.

5

 

– А однажды я просто не смогла спуститься. Но я продолжала цепляться за жизнь. Мама повесила мне на стенку фарфоровый изолятор. Я представляла себе, что это радиорепродуктор. Я садилась напротив этого фарфорового «репродуктора» и читала. Читала, читала, читала. Вслух. Громко. Воображала себя артисткой. Это помогало.

Как только появилась возможность, детей из Ленинграда начали эвакуировать. Маленькая Таня наблюдала за тем, как мама долго не могла решиться отправить младшую дочку  из города. Собирала эвакуационный рюкзачок и плакала. Очень больно было видеть мамины слёзы. Тогда стойкая девчушка  всё для себя решила. Когда пришли эвакуаторы, она спряталась в ванной. Двери там были прочные. Они стучались, уговаривали, но Таня  не вышла. Время поджимало, они ушли в другую квартиру и больше не вернулись.

-Я осталась в блокадном Ленинграде со своей любимой мамочкой. Я не предала её, как мне тогда казалось.

3

Не буду говорить про 125 граммов ленинградской пайки, как мама пыталась поделить ее между детьми. Все это и так знают. Мы варили отцовские кожаные ремни. Подъели все гомеопатические лекарства — сладенькие такие шарики. Но голодными мы были всегда.

…Мама перестала выходить из дому. Ее ноги опухли и она больше не поднималась. В какой-то момент она начала все забывать. В этот момент провидение послало в эту семью мамину подругу. Девочки звали её «ученый врач». Она занималась изготовлением препаратов для раненых. Увидев, что подруга и её дети умирают, женщина привезла им гематоген и печеночный экстракт. Благодаря этому семья поднялись на ноги и выжила. Голодная зима подходила к концу. Весной, с появлением зелени, стало полегче.

2

А потом появилась и Дорога жизни, понемногу стали поступать продукты. Таню взяли в подготовительный класс школы. Там проверяли  состояние ребятишек, укрепляли здоровье. Несмотря ни на что, детям в Ленинграде уделяли огромное внимание. Ребят водили в госпиталь, где они выступали перед ранеными бойцами.

4

– Многие из них просили нас, детей, присесть к ним на кровать и просто смотрели. Видимо, они видели в нас, ради чего они умирают.

Помню, как я в маминых шерстяных носках и ночной сорочке стояла перед бойцами- такой клоп! – и читала им «Письмо Татьяны к Онегину». Видели бы вы их глаза! В этом вот и была наша лепта. Правда?

Фото автора и из открытых источников

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru