Суббота, 19 августа 2017 16 +  RSS
Суббота, 19 августа 2017 16 +  RSS
15:00, 14 февраля 2016

Проклятье и любовь бердчан Матвея и Степаниды Рассохиных


Рассказ бердской старожилки Марии Плужниковой, хранящийся в музее, я воспринял как романтическую поэму о страданиях и любви. Но его герои — вполне реальные люди, бердчане. Это родители Марии: Матвей и Степанида Рассохины.

20-пожар

Отец Степаниды, Митрофан Нагаев, поселился в селе Бердском в начале девяностых годов XIX века. Прибыл он откуда-то с европейского севера без жены, зато с трёхлетней дочкой на руках. Нрава был нелюдимого, поэтому сельчане так толком и не узнали, при каких обстоятельствах он овдовел. Даже избу себе по причине всё той же замкнутости срубил не в самом селе, а на противоположном берегу Берди, на опушке леса. Возле неё обустроил пасеку в двадцать ульев, с них и жил.

В селе Митрофан появлялся редко, только за неотложными покупками да в Сретенском храме по воскресным дням. Редко появлялась в селе и маленькая Стеша, и никогда одна: отец от себя её не отпускал ни на шаг.

Годы шли, Стеша подрастала. И постепенно превратилась в настоящую красавицу. Но сельские ребята побаивались к ней подходить. Кто-то когда-то пустил слух по селу, что Митрофан Нагаев дружит с нечистой силой и научился управлять своими пчёлами так, что они по его приказу могли зажалить до смерти любого.

Однако нашёлся смельчак: Матвей Рассохин. Когда Митрофан отлучался из дома, Матвей переплывал реку и… И вскоре началась у них со Стешей любовь.

Некоторое время они таились, а потом упали в ноги к Митрофану, попросили родительского благословения на законный брак. (У Матвея-то родителей не было, они умерли от холеры, и парень жил совершенно самостоятельно.)

Митрофан страшно осерчал. Раскричался. Потом объявил своё твёрдое «нет» и выгнал несостоявшегося жениха. Как ни ходатайствовали за него уважаемые бердчане — Матвей был парень не только видный, но и работящий, и добрый, Митрофан стоял на своём. Скорее всего, ему просто не хотелось отпускать от себя единственную дочь.

Что оставалось делать влюблённым? Только бежать из села и обвенчаться где-нибудь в другом месте – как говорилось в здешних местах, «убёгом». Браки «убёгом», кстати, вовсе не были редки в то время в Западной Сибири. Родители таких беглецов обычно быстро смирялись со свершившимся и родительское благословение давали «задним числом». На это, видно, и рассчитывали наши молодые.

Повенчались в церкви села Легостаева, уговорив священника, потом перебрались в Новониколаевск. В этом молодом городе шло бурное строительство. А Матвей Рассохин, как уже отмечалось, был на все руки мастер. Деньги – и немалые! — он зарабатывал как раз на постройке новых домов.

Несколько раз молодые наведывались в Бердское, но сердце Митрофана Нагаева им смягчить не удавалось. А во время последнего их визита в попытке примириться он громогласно проклял обоих: «Обрушатся на вас самые страшные беды из-за того, что повенчались без моего благословения!»

И беда случилась.

 На пепелище

Продав оставшуюся от родителей избушку в селе и добавив к вырученному деньги, заработанные на стройке, Матвей обзавёлся пусть маленьким, но своим домиком в Новониколаевске. Въехали они туда весной 1909 года, когда Стеша уже была на последнем месяце беременности. Но не успели обжиться, как постигла их – и не только их — большое несчастье.

Вот как об этом писали «Томские губернские ведомости»:

 «11 мая в два часа на Каинской улице, во дворе Гнусина, от плохой топки загорелась маленькая избушка. Пожар очень быстро перебросился на стоящий рядом сеновал, набитый сеном, и оно вспыхнуло. Потом пламя перебросилось на соседний склад сельскохозяйственных орудий Кислякова и Трифонова. Начали загораться одно за другим деревянные здания. Ветер разносил головни. Горело сразу в двадцати местах».

Дым от этого пожара был виден в нескольких десятках вёрст от города и даже в селе Бердском. Матвей едва успел вытолкать на улицу свою ненаглядную Стешу, как у их дома рухнула крыша. Сноп искр взметнулся до небес, и Матвей скрылся в огненном пекле. Стеша забилась в истерике, и у неё начались родовые схватки прямо на улице. Подоспели соседи, среди них, на счастье, оказалась повивальная бабка, она-то и приняла роды.

А соседи тем временем вытащили из горящей избы Матвея, уложили его на дороге. Но куда он исчез потом, никто в сутолоке не заметил. Позже выяснилось, что его увёз в городскую больницу оказавшийся неподалёку конный полицейский.

Стеша с крохотной дочерью пыталась туда пробиться, хоть что-то узнать о муже, но её в переполненное помещение не пустили и ничего толком сказать не смогли: таких, как Матвей, пострадавших во время пожара было много.

Несколько дней скиталась она по выгоревшим улицам Новониколаевска, время от времени наведываясь к больнице. В родное село после сбывшегося отцовского проклятья вернуться даже не помышляла. Какой-то доброхот-лавочник одарил её двумя буханками хлеба, тем и питалась…

17 мая 1909 года управляющий кабинетом его императорского величества прислал из Барнаула телеграмму: Государь повелел организовать в Новониколаевске по соглашению с губернской властью отпуск лесного материала. Пострадавшим от пожара беднейшим — бесплатно, остальным — по отпускной цене.

Всего государство выделило погорельцам леса на 100 тысяч рублей. Страховые общества выплатили компенсацию за убытки в размере двух миллионов рублей. Из казны город получил на восстановление 150 тысяч рублей, собрано пожертвований от частных лиц на 20 тысяч рублей.

Явилось чудо

Спустя неделю после пожара в Новониколаевск прибыл томский губернатор Николай Гондатти. И вот когда он ехал в открытом экипаже по одной из не пострадавших от пожара улиц, прямо под колёса его повозки кинулась молодая женщина с младенцем на руках. Возница едва успел придержать лошадей.

Губернатор вышел из кареты, взял, представьте себе, на руки ребёнка, передал его кому-то из свиты, а сам обнял Стешу за плечи (это была она), начал успокаивать. И когда Степанида сквозь рыдания выговорила, что родила этого младенца прямо на пепелище, а муж при пожаре пропал, губернатор, поразившись, распорядился тут же выдать ей 500 рублей на постройку нового дома.

С зажатым в кулаке одной руки «петром» (пятисотрублёвой бумажкой) и с крохотной дочуркой в другой Стеша побрела к городской больнице: в очередной раз попытаться что-то узнать о муже. И там с облегчением узнала, что хоть лицо Матвея изуродовано на всю жизнь, самой его жизни ничего не угрожает, и выписать его могут хоть сейчас, поскольку палаты переполнены.

 Happy end

Что было дальше? Разумеется, решили строить новый дом в Новониколаевске. А пока не построили, надумали ещё раз наведаться в Бердск.

И тут произошло ещё одно чудо. Выслушав рассказ Стеши и Матвея, а потом осторожно взяв на руки крохотную внучку, суровый Митрофан Нагаев внезапно заявил: «Живите, сколько хотите. Что я, хуже губернатора, что ли?».

К фото # 11 мая 1909 года в Новониколаевске полностью выгорело 22 квартала. Сгорели 794 дома со всеми приусадебными постройками, шесть сельскохозяйственных складов, десятки магазинов и торговых лавок. Общий убыток от пожара превысил 5 миллионов рублей. Без крова и крыши над головой остались более шести тысяч жителей.

Фото из открытых источников

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru