Четверг, 23 марта 2017 16 +  RSS
Четверг, 23 марта 2017 16 +  RSS
8:00, 06 марта 2016

Недострои прошлых веков


Почему-то принято считать, что во времена стародавние строители одними топорами воздвигали подлинные архитектурные шедевры, причём на века. А в наше время былые навыки напрочь утрачены. Оба утверждения – миф. И в наше время не перевелись подлинные мастера. И сто лет назад рвачей и халтурщиков в строительном деле хватало. Свидетельством тому – газетные публикации столетней давности.

20-ремеслухаДоподлинно неизвестно, когда именно в селе Бердском появилось сельское училище. Но к концу ХIХ века оно уже пришло в сильную негодность. Об этом прискорбном факте свидетельствует коротенькое объявление в газете «Томские губернское ведомости» за март 1893 года: «Бердской волости приёмная призывает желающих к взятию подряда на исправление здания, занимаемого Бердским сельским училищем».

К концу XIX века в селе Бердском начитывалось 137 дворов. К 1911 году их число увеличилось до 800. И это были, в большинстве своём, добротные дома, которые дожили до затопления Старого Бердска в 50-ые годы прошлого столетия. Причина такой долговечности как раз в том, что (вспоминая слова Степана Холопова) «строились они для себя».

Выражаясь современным языком, волостное правление объявило конкурс на проведение капитального ремонта. Откликнулась бригада «шабашников» во главе с местным мужиком Степаном Холоповым. В самом селе эта бригада, правда, прославилась лишь строительством свиных хлевов да овечьих загонов. Но Холопов рубаху на груди рвал перед членами волостного правления, заверяя, что по глубинной сути своей сельское училище от свиного хлева практически не отличается: те же четыре стены, та же крыша. А значит, и отремонтировать местный храм науки ему раз плюнуть. Короче, убедил.

Правление выделило ему 300 рублей на выплату аванса строителям и приобретение необходимых материалов. И начались работы, а вместе с ними проблемы. Так, выяснилось, что лес, закупленный Степаном Холоповым («весьма удачно, за полцены», как сам он первоначально хвастался) был напрочь побит короедом, а завезённые им же доски — стопроцентно гнилые; сколотить из них не получилось бы даже собачью будку. Пришлось волостному правлению дополнительно добавлять 200 рублей и самостоятельно, без «помощи» Холопова, закупать доски без гнили и брёвна без короеда.

Когда Степан Холопов, растративший вверенные ему деньги, но так ничего не отремонтировавший, предстал перед волостным правлением, его спросили: «Ведь ты же вон какой добротный дом отгрохал для себя, видно, что мастер золотые руки – что же для общины не расстарался?». На что Степан ответил совершенно искренно: «Потому мой дом добротным получился, что строил его я для себя. А для общества зачем особо стараться?».

Тут бы самое время приступить к ремонту. Но грянула Пасха, за ней Троица. А поскольку аванс холоповским добрым молодцам уже был выдан, то и погрузились они в беспробудное пьянство, напрочь забыв о том, на что были наняты. Когда же вспомнили после почти двухмесячной пьянки и с трясущимися рукам и ногами полезли на крышу училища обдирать ветхую дранку, то один из этих, с позволения сказать, строителей сверзился с двухэтажной верхотуры на землю и свернул себе шею.

Душу Богу отдал молниеносно, и остатки ещё не пропитых денег пришлось пустить не на ремонт, а на более или менее достойные похороны. Да ещё вдове с малыми ребятишками за счёт «общества» выделить материальную помощь в размере ста рублей. В общем, о ремонте сельского училища пришлось забыть на длительное время: волостная казна не резиновая, все возможные лимиты из неё были вычерпаны до копеечки.

20-училище плохоеСемь лет не могли починить в Бердском ремесленное училище. За эти годы некогда крепкое строение обветшало настолько, что находиться в нём стало опасно. Проще было переехать в новый дом, что и произошло в 1900 году. Но перед этим состоялось два суда над строителями-ремонтниками: одного судило волостное правление, другого — уголовный суд; дело закончилось каторгой.

«Зато пожил, как барин!»

Спустя два года проблема сама напомнила о себе: полы в училище прогнили до такой степени, что одна из половиц проломилась, не выдержав тяжести наступившего на неё учителя, и инженер человеческих душ вывихнул ногу.

Вновь созыв волостного правления, вновь бурные дебаты по поводу того, кому доверить «исправление» здания. Разуверившись в должной квалификации местных зодчих, на сей раз решили отдать предпочтение «варягам». Всё выспросили, всё разузнали и пригласили в село бригадира строителей из Кузнецка, 43-летнего мужика Пахома Глушакова.

Репутация у него была хорошая; поручившийся за него член волостного правления предложил даже организовать массовый выезд в Кузнецк, чтобы воочию убедиться, каких добротных особняков Пахом там понастроил. Никто в итоге никуда не поехал, но в Бердске Глушакова встречали чуть ли не с фанфарами.

В первые дни он повёл себя весьма дотошно и обстоятельно: осмотрел ветхое здание училища и снаружи, и изнутри, что-то там вымерял, вычерчивал огрызком химического карандаша на листке линованной бумаги. А затем объявил, что на всё, про всё ему понадобится 500 рублей: за эти деньги он брался не только привести училище в божеский вид, но и покрасить его стены снаружи такой стойкой краской, что она «сто лет будет держаться, и ни один ливень её не смоет». Покраска наружных стен была для Бердска событием небывалым, село поражало приезжих серостью домов, поэтому предложение Пахома Глушакова было принято на «ура».
А Глушаков засунул выделенные ему 500 рублей в отворот шапки, объявил, что мигом смотается за членами бригады в Кузнецк, чтобы уже через несколько дней приступить к ремонтным работам и … бесследно сгинул.

Сыскная полиция в те годы работала хорошо, поэтому уже через месяц Пахом был обнаружен аж в Тюмени, да не  где-нибудь, а в публичном доме. Денег при нём оказалась самая малость: большую часть доверенной ему суммы он уже успел спустить на «городских барышень» (так он уважительно называл продажных жриц любви). В своём последнем слове во время суда Пахом Глушаков заявил: «Зато пожил, как барин!». Вероятно, этим обстоятельством он сильно гордился на каторге, куда был определён на три года.

Послесловие

«Проживающий в селе Бердском крестьянин Ефим Михайлович Шешков пожертвовал <…> добротное здание для устройства в нём учебного заведения. Ценя деятельное сочувствие Шешкова к нуждам просвещения крестьянского населения, губернатор объявил ему искреннюю благодарность».
«Томские губернские ведомости», 1900 год

Вот так, великодущием бердчанина Шешкова, было спасено сельское училище. В 1907 году оно обзавелось постоянным учителем и стало смешанным: в нём начали учиться не только ребята, но и девчата. А ещё через пару лет училище было передано в ведение Министерства народного просвещения, и дальнейшее попечение о нём легло на плечи государства.

Фото из музейных архивов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru