Четверг, 25 мая 2017 16 +  RSS
Четверг, 25 мая 2017 16 +  RSS
14:29, 20 марта 2016

Бердский «бутлегер»


Не успела завершиться кровопролитная гражданская война, как Западную Сибирь постигло новое испытание: её буквально захлестнула волна пьянства.

20-инфо

Миф о том, что Россия испокон веку была не равнодушна к спиртному, не выдерживает проверку цифрами. Вот, например, какие данные были опубликованы во «Всеобщем русском календаре» за 1910 год.

Впрочем, были люди, которые на этом пагубном пороке ухитрялись сколачивать солидные капиталы, несмотря на всемогущее ГПУ. В селе Бердском на продаже самогона вплоть до конца 20-х годов неплохо наживался извозчик Семён Зверев.

Как вспоминал в своих записках о былом  бердский старожил Василий Гусев , Семён приходился двоюродным братом Никифору Звереву, который в гражданскую войну организовал и возглавил партизанский отряд, попортивший немало крови колчаковцам. Однако Семён Зверев по стопам своего кузена не пошёл. Ещё в то время, когда тот вёл революционную пропаганду в пимокатной мастерской, Семён зарабатывал свою скромную копеечку частным извозом и уповал не на революцию, а на Его Величество Случай.

Случай представился: в июле 1914 года, после начала первой мировой войны, в Российской империи был введён «сухой» закон. Повсеместно была запрещена продажа любых алкогольных напитков – от водки до пива и виноградных вин. Но алкогольная жажда у людей осталась. И Семён Зверев смекнул, что на этом можно неплохо заработать.

Сам гнать самогон он не стал. Боже упаси делать это в селе, где все друг друга знают и где есть свой полицейский участок аж из пяти человек! А наказание за самогоноварение сразу же после введения «сухого» закона было определено суровое: пять лет тюрьмы и поражение в правах на год. Но кару за торговлю самогоном власти ввести не догадались, чем и воспользовался Семён. Село Бердское было окружено десятками деревень, в которые полиция заглядывала редко и обитатели которых по этой причине плевать хотели на любые законы: как гнали самогон, так и продолжали это делать.

А Семён у них самогон покупал и перепродавал в Новониколаевске. Тут ему здорово помогло то, что занимался он частным извозом, и его бесконечные визиты в город ни у кого подозрений не вызывали. Поначалу он возил зелье в обычных бутылках, прикрывая их соломой и ветошью. Но потом «жаба» задавила: Зверев приобрёл сорокавёдерную бочку, которую перед каждым рейсом заливал под завязку. Тут-то и попал он под подозрение к местным полицейским: что за выгода возить в город воду из Берди? Бочку открыли, нюхнули: и выгода шибанула в нос ядрёным сивушным смрадом!

Свершилось это разоблачение в сентябре 1914 года, когда власти уже опомнились и ввели за торговлю самогоном в точности такое же наказание, что и за самогоноварение. Судили Семёна Зверева в Томске, «впаяли» положенные по закону пять лет и отправили отбывать их в Зерентуйскую каторжную тюрьму (Восточная Сибирь).

20-бутлегерИ она пришла — удача!

После февральской революции 1917 года были амнистированы тысячи уголовных и политических заключённых. Вернувшись в родное село, наш Семён только головой вертел в удивлении. Власть стремительно менялась на глазах селян: то учреждённое Временным правительством земство, то большевистский ревком, то колчаковцы… Двоюродный брат подался в леса, звал в партизанский отряд и Семёна. Ну уж дудки, пусть ищет дураков в другом месте! #
Зверев опять занялся частным извозом. Невпроворот работы у него стало во время повального бегства колчаковцев осенью 1919 года: он только поспевал отвозить их целыми партиями на новониколаевский вокзал. Много денег заработал, да только после возвращения большевиков оказались все эти деньги пустыми бумажками. Оставалось одно: ждать благоприятного момента.

И он опять настал. Хотя продразверстка для крестьян в конце 1920 года была заменена продовольственным налогом, по сути ничего не изменилось. Практически всё зерно выгребалось из амбаров для уплаты налога. И крестьяне всей страны пришли к выводу: чем даром отдавать хлеб налоговым инспекторам, лучше перегонять его на самогон – хоть какая-то польза! Сложилась парадоксальная ситуация: в деревнях порой не оставалось ни пригоршни зерна для посева, питались крестьяне картошкой да буряками, зато самогон рекой лился в каждой избе.
А в городах по-прежнему свирепствовал «сухой» закон: большевики даже не подумали его отменять. И бердский «бутлегер» Семён занялся привычным делом: вновь начал закупать самогон в окрестных деревнях и перепродавать в Новониколаевске. Причём возил его в бутылях, изнутри окрашенных белой краской – якобы молоко. За дефицитный товар брал «натурой»: одеждой, обувью, всякими полезными и бесполезными вещами. Дом его стал полной чашей, в хозяйстве имелись и часы, и самовары. Даже пианино в горнице стояло – авось сгодится!

 … Недолго музыка играла

В 1922 году денежные совзнаки были заменены деньгами, обеспеченными золотым запасом республики. Наступил нэп, когда богатеть стало незазорным, Семён Зверев начал это делать стремительно.

С милицией у него взаимопонимание было налажено благодаря тому же самогону. Даже двоюродный брат, председатель сельсовета, несмотря на всю свою идейность, смотрел на бизнес Семёна сквозь пальцы: сказать по правде, он и сам был не против заложить за воротник.
И вдруг всё пошло прахом! В конце 20-ых годов партия коммунистов взяла курс на сплошную коллективизацию. Все единоличные хозяйства в окрестностях Бердска были объединены в колхозы, а в советском уголовном кодексе появилась статья за самогоноварение. Одна за другой исчезали для Семёна точки закупки спиртного, а его попытка самому гнать зелье быстро закончилась новым тюремным сроком. Зверев опять загремел на пять лет в места не столь отдалённые и в Бердск, как пишет Василий Гусев, уже не вернулся. Царскую каторгу пережил, а на советской, судя по всему сгинул.

Придя к власти, большевики отменили практически все царские законы, кроме «сухого», принятого в 1914 году. Но уже с 21-го года на законодательном уровне началось отступление от принятых норм: сначала разрешена торговля виноградными винами, потом — пива и 30-градусной водки. В народе её прозвали «рыковкой» по фамилии тогдашнего председателя совета народных комиссаров Рыкова.

Заготовительная цена одного пуда хлеба в 1922 году составляла 1 рубль. Из этого пуда крестьянин выгонял 10-12 бутылок самогона и продавал по одному рублю за бутылку. «Рыковка» в это время стоила 2,5 рубля за бутылку, поэтому ни по крепости, ни по цене конкурировать с ядрёным самогоном не могла.

В 1924 году в Томской губернии (в состав которой входило село Бердское) органами милиции было проведено 24 258 обысков в крестьянских хозяйствах, составлено 16 164 протокола по фактам самогоноварения, конфисковано 4 972 самогонных аппарата и 1 462 ведра самогона.

20-пьянство график

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru