Пятница, 21 июля 2017 16 +  RSS
Пятница, 21 июля 2017 16 +  RSS
9:00, 10 апреля 2016

Наш человек — карбонарий


«Вооружайтесь, кто чем может, и айда!» — призвал бердчанин Иван Макаров. И сотня мужиков дружно подхватила: «Айда!».

20-бунт… В ответ на освобождение от крепостной зависимости приписные крестьяне металлургических заводов вместо того, чтобы возносить благодарственные молитвы, начали бунтовать. С какого рожна?!

Историческая справка

Крепостное право в Российской империи было отменено высочайшим манифестом 19 февраля 1861 года.

Указом от 8 марта того же года были освобождены от рекрутской зависимости мастеровые и приписные крестьяне Алтайских металлургических заводов.

Для перехода сибирских крестьян с отбывания горнозаводской повинности на оброк был определён трёхлетний срок. В течение этих трёх лет бывших рекрутов обязали не только внести определённую денежную сумму в государственную и заводскую казну, но также выполнять казённые повинности: поставлять на Алтайские заводы провиант и фураж на своих лошадях, ремонтировать дороги, платить уездные и общественные сборы…

В большинстве своём приписанные к сельским общинам, но насильно в своё время обращённые в заводчан, люди давно уже не имели в этих общинах ничего своего. И на волю их отпустили без выделения даже клочка земли. Вот и получилось, что к окончанию трёхлетнего переходного периода их недоимки превысили годовые размеры податей в три-четыре раза.

В марте 1868 года Министерство внутренних дел издало циркуляр, по которому мастеровые Алтайских заводов получали шестилетнюю отсрочку в уплате податей. Документ был опубликован во многих газетах того времени, в том числе в «Томских губернских ведомостях».

Но — внимание! —  льготы не распространялись на крестьян, а также на мастеровых, приписанных к сельским обществам.  Хотя такие, как уже было отмечено, составляли большинство.

Искра в сухостое

Попробуйте включить воображение и представить себе: 1869-й год; сентябрь; Барнаул; трактир… Двое мастеровых, Матвей Кулаков и Яков Харин, номинально ставшие свободными ещё восемь лет назад, но до сих пор вынужденные горбатиться на заводское начальство, уже в который раз за воскресным шкаликом плачутся друг другу на судьбу.

«Позволите присесть? — встревает в разговор незнакомец. — Я тут случайно услышал… И премного удивлён. У меня вот тут…» — он достаёт из-за пазухи пожелтевший газетный лист. «Не обучены мы грамоте», — отмахивается Яков. «А что там?» — любопытствует Матвей.

После того, как заветный циркуляр в «Томских ведомостях» был прочитан (а скорее, всё-таки вольно пересказан), незнакомца уговорили газетку продать. (Не исключено, что при этом ему ещё и водочки поднесли). И в свои следующие законные выходные Яков с Матвеем подались не в трактир, а в путешествие по окрестным волостям: Бердской, Ордынской, Легостаевской. Всюду они собирали вокруг себя толпы народа и разъясняли: «Наконец-то наступила настоящая воля! Даже в газете пропечатано, что указом царя крестьян освободили от податей на три года, а мастеровых — аж на шесть лет!».

 Сила слова

… Может, потрясанием газеты всё бы и ограничилось. Но среди «аудитории» Якова и Матвея однажды оказался Иван Макаров, крестьянин из села Бердское.

Судя по всему, Иван был прирождённым трибуном. Взяв в руки газету и сделав вид, что внимательно читает (хотя он также был неграмотен), Макаров заявил: всё, что сообщили мужикам Харин и Кулаков, чистейшая правда, «доподлинно так в газете написано!». А затем обвинил местные власти в сокрытии царского манифеста. И призвал своих слушателей к открытому бунту, бросив клич: «Вооружайтесь, кто чем может, и айда волюшку выручать!».

Человек сто, похватав топоры, вилы, охотничьи ружья, отправились вместе с Иваном по окрестным деревням и сёлам: поднимать народ. (А Харин и Кулаков, к слову, сочли за лучшее по-тихому исчезнуть.)

… Крестьянские волнения стремительно охватили три волости: Чингинскую, Боровлянскую и Тальменскую. Главным опорным пунктом восставших стало село Бердское. Во главе бунта встал Иван Макаров.

Правда, в отличие от того же Емельяна Пугачёва, «государем-ампиратором» он себя не объявлял и кровушку людскую проливать не собирался. Как позднее вспоминал о Макарове один из лично знавших его крестьян: «Один был у него недостаток: он был слишком добр».

Да, Иван предпочитал действовать словом, а не оружием. Горнозаводские власти додумались использовать для подавления восстания крестьян из Тальменки. Собрали человек 150, вооружили и двинули на село Бердское. Так Макаров, представьте себе, вышел навстречу им в одиночку и, выражаясь революционным языком, распропагандировал: все 150 присоединились к восставшим.

«А в «холодную» — губернатора»

Дело приняло настолько серьёзный оборот, что 20 ноября 1869 года в село Бердское прибыл сам томский губернатор Николай Родзянко с воинской командой.

Иван Макаров и его сподвижник Михаил Кузнецов — были арестованы. Родзянко распорядился прислать из Барнаула роту солдат и приказал собрать в селе волостной сход с участием всех мастеровых и каждого десятого домохозяина.

Восставшие, однако, не подчинились и губернатору. Они собрали свой сход в селе Ирменском, в 45 верстах от Бердска. Руководство бунтом взял в свои руки ещё один бердчанин — Андрей Видеров.

Узнав об этом, губернатор послал в Ирменское чиновника и жандарма, чтобы те арестовали Видерова и привели его в село Бердское в оковах. Но не тут-то было! Арестованными оказались чиновник и жандарм. А в село Бердское отправился гонец с требованием, чтобы губернатор сам приехал в Ирменское и разъяснил прилюдно и вразумительно все пункты царского манифеста. В противном случае бунтари пригрозили «всем миром двинуться на Бердское, освободить Макарова и Кузнецова, а на их место в «холодную» посадить самого губернатора».

Такого оскорбления Родзянко стерпеть не мог. Он двинул на Ирменское карательную экспедицию во главе с подполковником Духовецким. Войска окружили штаб восставших, расположившийся в доме мастерового Мурашкина, и предложили руководителям восстания сдаться. Те, однако, не подчинились. Началась стрельба. Один человек был убит, ещё двое ранены, остальные всё-таки сдались.

Арестовано было 38 человек. 25 из них были высечены розгами и отпущены, остальные — переданы в руки военно-полевого суда. Но ещё с месяц солдаты прочёсывали окрестные селения, отлавливали участников восстания (подлинных или мнимых) и нещадно пороли их. Всего этой экзекуции подверглись 300 крестьян и мастеровых. А 13 зачинщиков во главе с Иваном Макаровым суд приговорил к каторжным работам с последующим вечным поселением в Восточной Сибири.

Всё зря?

А вот и нет! Напуганные бунтом во главе с Иваном Макаровым и не желая допустить повторения подобных волнений, власти внесли коррективы в Указ от 8 марта 1861 года: сбор недоимок с крестьян и мастеровых Алтайского горного округа был прекращён. #

Вместо эпилога

Иван Макаров вновь появился в селе Бердском в 1905 году, после объявленной императорским манифестом амнистии. Было ему в ту пору 75 лет.

По воспоминаниям старожилов, бердчане встретили Макарова как настоящего героя: все эти годы они хранили и передавали детям и внукам воспоминания о событиях полувековой давности.

Факт. В середине ноября 1869 года губернские власти отправили в Бердское чиновника для особых поручений Кострова. Тот повёл себя решительно и смело: арестовал Ивана Макарова и ещё одного зачинщика Михаила Кузнецова. Но Иван из-за решётки сумел убедить своих охранников в том, что в Барнаул уже пришла телеграмма от самого императора, подтверждающая освобождение от податей. И кроме того, якобы, сообщающая о скором прибытии в Бердск брата или сына императора: для осуществления сурового и справедливого суда над местными властями.

Охранники послушали-послушали, да и отомкнули засовы. Пришлось браться за дело самому томскому губернатору.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru