Воскресенье, 23 июля 2017 16 +  RSS
Воскресенье, 23 июля 2017 16 +  RSS
11:12, 06 мая 2016

Война глазами детей


Дети войны — особое поколение. Если вы с чем-то встретились в детстве, через что-то прошли, то запомните это на всю жизнь, ведь так? Однажды мой пожилой собеседник сказал: «Куда вчера очки положил, забыл. Но то, что со мной было в детстве, помню отлично».

война и детиО чём вспоминают обожжённые войной дети, которые уже стали старше тех, кто воевал за их детство, за их будущее?

В семье у полицая

Марина Степановна Нефедова: 

— Мы жили в селе Баган, а перед самой войной переехали в небольшую деревню близ посёлка Клетня Брянской области. Отец работал на мельнице, мама воспитывала меня и младшую сестрёнку. Всё у нас было замечательно, но однажды отец вернулся с работы позже обычного. Помню, обнявшись, они долго сидели с мамой на крылечке и плакали. На следующий день он ушёл на фронт, а вскоре в деревню нагрянули немцы. Забрали из домов кур, яйца и другие продукты питания. Несколько месяцев после их отъезда всё было спокойно, а потом они вернулись.

Согнали жителей в центр деревни, потом подпалили дома и погнали нас колонной в сторону городка, названия которого я уже не помню. Ближние к лесу деревни фашисты решили уничтожить, чтобы люди не смогли помогать партизанам.

Помню, как мы шли по пыльной дороге. На руках у мамы маленькая Даша, меня, пятилетнюю, она за руку ведёт. Я уже еле иду, едва переставляю ноги. А всех, кто падает, немцы тут же расстреливают. Помню, как мама, улучив момент, быстро вышла из колонны, посадила меня возле телеграфного столба — и снова в строй. Я сижу, ни жива, ни мертва, а мама идёт, всё время оглядывается, оглядывается… Потом ко мне подъехала конная повозка в ней молодая, очень красивая женщина и толстый мужчина.

Мама говорит, что в детстве я очень хорошенькая была: глаза голубые, волосы кудрявые. Видно, приглянулась я этой женщине, она посадила меня в повозку, и мы поехали в другую от мамы сторону. Так я оказалась в доме полицая, где прожила несколько месяцев. Женщину звали Галиной, своих детей у неё не было. Она была ласковая и добрая, по вечерам рассказывала мне сказки, а вот её мужа я боялась, как огня. Когда он приходил домой, пряталась в дальней комнате, старалась не попадать ему на глаза.

… Мама, чтобы не умереть с голоду, подрядилась класть в домах горожан печи. Недалеко от города она и ещё несколько женщин вырыли землянку, где жили до конца войны. Младшую сестричку ей не удалось спасти: Даша умерла от голода. А меня она разыскала и выпросила у тети Гали обратно. Мама боялась, что ей откажут, поэтому в дом полицая упросила сходить местного учителя.

… После войны мама решила вернуться в Сибирь. Вагон, в который нас посадили, был битком набит искалеченными мужчинами: у одних не было рук, у других — ног. Всю дорогу она ухаживала за этими несчастными. Что с ними стало потом, я не знаю: мы вышли на станции Татарская, а их отправили дальше. Столько лет прошло, а мне до сих пор снятся эта колонна, гонимая фашистами от сожжённых домов, и целый вагон калек с орденами и медалями на гимнастёрках.дети войны 2

 

Встреча через 20 лет

Паутова Нина Михайловна: 

— Отчётливо помню довоенный Ленинград, красивый и величественный. С папой мы любили гулять по Невскому проспекту, ели мороженое, вкуснее которого я больше не встречала.

День начала войны я не помню, хотя в 1941 году мне уже исполнилось 10 лет. Отца забрали на фронт сразу же. У мамы нас осталось пятеро ребятишек. За время жизни в блокадном Ленинграде она ни разу не позволила нам выйти на улицу. Об этом писать, наверное, нельзя, но она боялась, что нас поймают и съедят. Слухи о том, что вокруг происходит такое, упорно ползли по городу.

Больше всего мы боялись бомбёжек и громкого крика: «Мария (так звали маму), на крышу!». Мама сбрасывала зажигалки, работала на кировском заводе, делала всё возможное, чтобы в доме было хоть немного хлеба и мы не умерли с голоду. Она старалась, как могла, но всё равно было очень голодно.

В 1942-ом по Ладоге нас вывезли из блокадного Ленинграда, посадили в товарняк и отправили в Сибирь, в Тогучинский район. В Сибири мы впервые за долгие месяца вспомнили вкус масла, сгущённого молока…

За время войны я потеряла двух братьев и маму. Отец с фронта вернулся живой, стал нас искать в эвакуации, но не нашёл. Решив, что мы погибли, он женился второй раз. Моя встреча с ним произошла через 20 лет после разлуки. От боли сильно сжималось сердце, душа рвалась на части, а вот плакать я не могла. Будь она проклята, война!

Костюм отца

Алевтина Андреевна Юровская: 

— Когда началась война, мне было всего четыре года. Мало что помню, но голод и бомбёжки забыть невозможно. Дома рушатся прямо у тебя на глазах, всё в чёрном дыму, люди — врассыпную… Даже после эвакуации в Сибирь, услышав гул самолёта, мы с сестрёнкой прятались под стол и ревели. Детдомовские ребятишки тыкали в нас пальцами и громко смеялись, а мы плакали ещё пуще, не понимая, отчего им так весело.

Мы не сразу попали в детдом. Из Ленинграда нас эвакуировали с мамой в 1942 году. Помню, как мама, собирая вещи, аккуратно уложила в чемодан выходной костюм отца. Мы уже получили на папу похоронку, но она до самой смерти верила, что он живой, что вернётся и обязательно заберёт нас домой.

Уже много позже, в Сибири, когда было сильно голодно, она отправилась в Новосибирск, чтобы выменять костюм на продукты. В городе её обворовали и чуть не убили, домой она вернулась с пустыми руками, но, слава Богу, живая. Вскоре однако она заболела тифом и умерла. Мы с сестрой оказались в детдоме.

День Победы помню очень хорошо. Все кричали: «Ура, Победа!». Люди были по-настоящему счастливы, искренне верили, что все трудности позади. Жить в самом деле стало полегче. Если во время войны хлеб в детдоме нам выдавали строго по кусочку, то потом на столах он стоял вволю. Но мы всё равно боялись остаться голодными. Во время обеда прятали серые краюшки под резинки трусишек и кофточки.

Фото из открытых источников

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru