Воскресенье, 22 Январь 2017 16 +  RSS
Воскресенье, 22 Январь 2017 16 +  RSS
Популярно
8:00, 10 июня 2016

Международный терроризм можно победить не только военными силами


Точка зрения доктора экономических наук Владимира Клисторина.

07-РоссияЭкономический кризис заставил Россию задуматься о собственной независимости. В первую очередь, от импортных товаров, оборудования и комплектующих. Своим мнением о том, насколько хорошо нам живётся в самостоятельности, с «С» поделился доктор экономических наук, профессор Владимир Клисторин.

— Говорить о независимости принятия решений можно, когда есть свобода выбора. С этой точки зрения, у Российской Федерации экономических альтернатив не так много. События последних двух-трёх лет привели к тому, что часть из них просто исчезла. У нас осложнились отношения со многими странами, значит, сократилась свобода манёвра. Это касается как стран, которые во много раз сильнее нас в экономическом плане, например, Китая, так и тех, кто слабее, например, Ирана.

Мне кажется, что курс на самоизоляцию и ориентацию на Восток сократил поле возможных решений в экономической области и для предприятий, и для властей.

 — В каком смысле у нас усложнились отношения с Китаем?

— Китай понял, что в целом ряде вопросов нам некуда деться. Когда были приняты решения о переориентации на Юго-Восточную Азию, появились проекты по строительству газопровода. Но важнейший пункт соглашения по газу между Россией и Китаем, а именно его цена, до сих пор не определён, хотя прошло уже два года. В строительство сделаны крупные инвестиции; если проект не будет развиваться, мы понесём убытки. Китайские же партнёры пользуются ситуацией: если нам некуда деться, нас можно «выжимать».

 — Какие альтернативы у нас остались?

— Потенциал по-прежнему большой: и ресурсный, и человеческий. Нельзя сказать, что он в хорошем состоянии или быстро растёт, но тем не менее, страна-то большая, возможностей у неё много.

— Как, на ваш взгляд, реализуется идея импортозамещения?

— В сельском хозяйстве, в пищевой промышленности она развивается бурно. Есть определённые достижения в машиностроении, где оно связано с бюджетным финансированием. В других отраслях импортозамещение сдерживается, как мне кажется, падением денежных доходов населения.

Так что в отдельных областях этот манёвр удался, но в целом импортозамещение означает снижение конкуренции на внутреннем рынке, возможное падение качества продукции и рост цен.

 — Как вы оцениваете развитие ситуации в ближайшее время?

— В России продолжается сокращение инвестиций в основной капитал, и мы отрезаны от многих источников инвестиций, так что, скорее всего, в ближайшие несколько лет будет наблюдаться длительная стагнация. Хотя падать сильно не будем. Нынешняя ситуация чем-то похожа на трансформационный кризис начала 90-х годов, когда после резкого падения последовало падение медленное с периодами экономического роста. Если ничего не делать, у нас будет такой вот очень медленный и вязкий кризис без перспектив на возобновление резкого экономического роста.

 — Что можно сделать?

— Во-первых, правительство должно объявить о том, какая всё-таки экономическая политика у нас будет в среднесрочной перспективе. Все предыдущие программы устаревали ещё до того, как были приняты. Во-вторых, оно должно пересмотреть приоритеты в распределении ресурсов. Я считаю, что нужно перераспределить средства из статей национальной обороны, безопасности и госуправления в пользу тех отраслей, которые увеличивают человеческий капитал: это образование, здравоохранение, наука.

Если вспомнить историю, то в 1921 году в самом начале НЭПа было сделано два шага. Прежде всего, почти в десять раз сократили рабоче-крестьянскую Красную армию — при том, что тогда большая часть стран мира не признавала Советскую власть. Второе — перевели предприятия на хозрасчёт, то есть закрыли для них бюджетное финансирование. И эта реформа, по крайней мере, в начальной стадии НЭПа, была очень успешной.

«Сильную армию может иметь только страна с сильной экономикой».

Два пути

Рассуждая о борьбе с международным терроризмом, которую ведёт наше государство, Владимир Клисторин настаивает: нужно не наращивать военную мощь, а стремиться к резкому сокращению его социальной базы.

Подобный опыт в колоссальном количестве накоплен в Африке и Юго-Восточной Азии. В 1950-е годы произошло восстание кенийских племён мау-мау, по сути террористической организации, против англичан-колонизаторов. Первое, что сделали власти, — привлекли серьёзных специалистов в области истории и антропологии, которые не позволили восстанию одного племени захватить всю страну. Второе — провели пропагандистскую кампанию, убедив народ в том, что мау-мау идут против племенной верхушки и сложившихся традиционных отношений. В итоге восстание было подавлено полицейской, а даже не армейской операцией.

Почему, скажем, большевики или эсеры оказались столь живучи, если профессионалов среди них было около четырёх тысяч на 170 миллионов населения? Потому что они имели социальную базу, им было на кого опереться. К сожалению, сейчас на территории нашей страны идёт сокращение доходов населения — в разной степени в разных регионах и социальных группах. От этого в том числе зависит, получат или не получат свою социальную базу различные экстремистские и террористические организации.

России нужно взять курс на разрядку. Очень легко объяснять, что люди стали жить хуже из-за того, что кругом враги. А кто виноват? Руководство нашего МИДа настаивает на том, что российская внешняя политика сугубо реактивна, то есть мы только отвечаем на вызовы. Но ведь это значит, что у нас вообще нет внешней политики!

Расскажу одну поучительную историю из опыта борьбы с терроризмом. В Сирии, части Ирана и Ирака в VIII веке появилась секта исмаилитов. В своей внутренней политике они делали упор на равенство, с некими элементами коммунизма, а во внешней — на терроризм. По легенде, молодых ребят опаивали гашишем, отправляли в роскошные сады с гуриями и объясняли, что это рай. Потом извлекали оттуда и говорили, что они должны убить того или иного человека, дабы попасть обратно. Так появились ассасины, которые могли годами подкрадываться к жертве, чтобы исполнить приказ. Историкам известно о нескольких десятках убийств крупных политических деятелей того времени.

Через некоторое время движение ассасинов выродилось в наёмничество. Их нанимали для своих целей владыки Ближнего Востока и крестоносцы. А закончилось государство исмаилитов очень просто: пришли монголы, и когда исмаилиты попытались играть с ними в свои игры, те просто перебили всех. Бежать удалось немногим.

Если решать вопрос военным путём, то это — поголовное уничтожение. Но есть и другие пути: изоляция и локализация (территориальная, этническая, социальная); устранение причин и источников финансирования террористов.

По мнению профессора Клисторина, наше увлечение оборонными расходами слишком дорого обходится экономике. «За последние лет 15 они реально, с учётом инфляции, увеличились раз в шесть. Можно, конечно, говорить, что это компенсация за 90-е годы, когда армия, спецслужбы, оборонно-промышленный комплекс были недофинансированы. Но государства, которые брали на себя неподъёмное бремя военных расходов, сначала попадали в финансовую, а потом в экономическую катастрофу.

К сожалению, исторический опыт показывает, что когда руководство страны понимает, что находится в финансово-экономической ловушке, оно начинает вести себя агрессивно».

Фото автора и из открытых источников

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru