Суббота, 18 ноября 2017 16 +  RSS
Суббота, 18 ноября 2017 16 +  RSS
6:30, 13 августа 2014

Во сколько России обойдётся присоединение Крыма и обмен санкциями с Европой и США


Интервью с доктором экономических наук, профессором Владимиром Клисториным.

06- Клисторин

Во сколько России обойдётся присоединение Крыма, и какие последствия для экономики нашей страны будут иметь санкции западных стран? Об этом наш разговор с ведущим научным сотрудником Института экономики и организации промышленного производства СО РАН, доктором экономических наук, профессором Владимиром Клисториным.

– В 2013 году экономическое положение России резко ухудшилось, – констатирует Владимир Клисторин. – В течение года Минэкономразвития четырежды понижало свой прогноз по росту ВВП, доходов населения, промышленного производства и другим макроэкономическим показателям.

Изначально планировалось, что ВВП вырастет на 3,5%, а реально получилось меньше 1,5%. Тогда же заговорили, что в конце 2013 года в России наступила стагнация. Это означает, что объём производства и доходов, в том числе населения, не растёт или растёт очень медленно.

В 2014 году мало что изменилось. Сказалось сокращение инвестиций в основной капитал, которое произошло годом раньше. И рост, и падение ВВП снова незначительны. В этом году инвестиции также не растут, а значит, в 2015 году нас ждёт примерно такое же положение.

– Что следовало бы сделать в такой ситуации?

– Во-первых, снизить налоги. Это привело бы к повышению эффективности всех вложений, можно было бы начать новые проекты, и правительство это прекрасно понимает.

Во-вторых, снизить процентную ставку по кредитам. Если деньги станут дешевле, их будут охотнее брать в долг. Предприятия начнут инвестировать, население – расширять потребление.

– Но с присоединением Крыма мы видим обратную тенденцию: налоги собираются повысить, дабы получить дополнительные деньги на развитие этой территории…

– Я поясню, почему мы собирались снижать налоги. Первая причина – это, конечно, стимулирование экономического роста в целом. Вторая заключается вот в чём. До начала истории с Украиной главные государственные проекты были либо инфраструктурными с очень низкой отдачей, либо проектами по освоению природных ресурсов в труднодоступных северных районах – в Арктике, Восточной Сибири, Якутии. Для их реализации просто необходимы налоговые льготы.

Но международная ситуация изменилась. Пошли незапланированные расходы, и они растут, как снежный ком. Сам по себе Крым требует больших денежных вливаний. Да, пока ещё особых вложений туда не сделано, но они обязательно будут.

Во-первых, российский бюджет должен заместить дотации украинского бюджета. В прошлом году украинское правительство перечислило Крыму примерно 1,5 миллиарда долларов. Соответственно, как минимум эту сумму (45-50 млрд рублей) мы должны выдать просто для замещения.

Во-вторых, поскольку Крым вошёл в состав РФ, до конца этого года обещано повысить заработные платы бюджетников и пенсии крымчан до российского уровня.

Крым – очень специфический регион, там сравнительно большая доля пенсионеров: речь идёт о сотнях тысяч людей и о 50-100 миллиардах рублей.

В-третьих, инфраструктура региона требует модернизации, потому что часть её – просто в плачевном состоянии. Это дороги, электроснабжение, аэропорты, мосты – ещё десятки миллиардов рублей.

– Раз средства будут перенаправлены на развитие Крыма, то масштабные госпроекты, начатые в России до этого, придётся свернуть?

– Думаю, что нет. На самом деле, ситуация с Украиной и нашей конфронтацией с некоторыми западными странами приведёт скорее к необходимости расширения инфраструктурных проектов. К примеру, принято решение и подписаны договоры с Китаем о прокладке газопровода, и сегодня этот проект форсируют. Конечно, от части планов придётся отказаться, но другая часть, наоборот, получит толчок к реализации.

Наши традиционные торговые потоки будут перенаправлены в другую сторону, а с ними связано развитие новых и новых инфраструктурных проектов. Эмбарго продуктов из ряда западных стран означает, что нам потребуется выстраивать новую логистику по получению товаров-заменителей из Латинской Америки, Африки, Китая. А это подразумевает строительство и модернизацию морских портов, аэропортов и так далее.

Самое неприятное, что наши новые крупные проекты не смогут уже получать финансирование за счёт западных стран и их банков. Пока таких примеров немного, но в перспективе это может стать проблемой.

Нам придётся искать другие источники финансирования – в Азии. Но ведь это только на словах мы с ними друзья и партнёры, на самом деле эти капиталы обойдутся нам дороже и могут быть получены на не самых выгодных условиях.

В принципе, у нас в стране деньги есть. Россия является нетто-кредитором всего остального мира, то есть наше государство кредитует другие страны в большей степени, чем занимает деньги само. Наши банки, как ни странно, выдали кредитов за пределами страны больше, чем привлекли. То же самое с населением и предприятиями. Однако дисбаланс возникает потому, что Россия генерирует в основном «короткие» деньги, а привлекает «длинные».

Есть и такой момент.

Наше государство – а порой и крупный частный бизнес – склонно осуществлять инвестиции не в коммерческих, а в политических целях. К примеру, выдаются кредиты Венесуэле или Кубе. Не хочу сказать ничего плохого про эти страны, но у меня очень большие сомнения, что они вернут нам эти деньги.

 

Политические игры в экономике

Владимир Клисторин считает, что сами по себе санкции западных стран пока не привели к существенному ухудшению экономического положения России. По крайней мере, такое ухудшение не зафиксировано статистикой. Самое плохое в нынешней ситуации – это резкий рост неопределённости и нервозности в обществе.

– Мы обмениваемся с Западом «уколами», – продолжает Владимир Ильич, – и на чём остановимся, пока не понятно. Все начали активно просчитывать риски, в том числе своих инвестиционных проектов. На этом фоне усилился отток капитала из страны. Предполагалось, что он будет небольшим: на уровне 10 миллиардов долларов, что для России вполне терпимо, но выяснилось, что уже в середине нынешнего года эта цифра составила около 70 миллиардов.

– Бюджеты каких уровней пострадают больше?

– Если с федеральным бюджетом всё более или менее нормально, то с региональными и местными бюджетами проблема лишь усугубляется. В конце прошлого года ситуация ухудшилась настолько, что совокупный долг всех регионов и муниципалитетов вырос почти на треть. И в этом году мы, похоже, получим такую же картину.

Федеральный бюджет складывается прежде всего из налогов, связанных с нефтегазовыми доходами, и таможенных пошлин. А региональные бюджеты имеют два основных собственных источника дохода: налог на доходы физических лиц (НДФЛ) и налог на прибыль. Но у нас доходы растут очень медленно, а в некоторых местах даже сокращаются. Кроме того, из-за повышения налогового бремени часть бизнеса стремится уйти «в тень» и всё больше скрывать свою прибыль.

Поэтому, безусловно, от ухудшения экономической ситуации в большей степени пострадают региональные и муниципальные бюджеты, а не федеральный.

– На ваш взгляд, сможем ли мы использовать запрет на ввоз некоторых продуктов из западных стран, чтобы простимулировать отечественного производителя, хотя бы в продовольственной и сельскохозяйственной отраслях?

– В принципе, да. Но мне кажется, что выиграют лишь некоторые крупные агрофирмы. Для них будет расчищена поляна – они же поднимут цены и станут объяснять, что они страшно бедные, находятся в тяжёлом положении и им очень нужны льготы или государственные инвестиции под проекты по расширению.

Выиграют, конечно, и наши новые торговые партнёры. Огромное количество продовольствия могут нам поставлять и Латинская Америка, и Африка, и Юго-Восточная Азия. Но я вижу здесь очень серьёзную проблему в … санитарном контроле. При всём уважении к нашим надзорным органам, думаю, что они вели больше политическую деятельность, когда накладывали санкции то на американскую курятину, то на грузинские «Боржоми», то на молдавское вино. Если им скажут «не препятствовать», санитарный контроль может реально ослабнуть. В Европе же, я убеждён, за качеством продуктов следят лучше, чем в Африке или Латинской Америке.

Ещё один момент – это контрабанда через нашу южную границу: она может существенно вырасти. И тогда забор, который мы пытаемся построить, будет полупроницаемым.

Неприятно и то, что список товаров, запрещённых к импорту, может корректироваться. Это даёт «зелёный свет» серьёзным политическим играм с возможными вариантами коррупции: а запретите ещё вот это, а вот с этого снимите запрет… Лично у меня вызывают недоверие ситуации, когда у правительства развязаны руки.

Фото автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru