Понедельник, 24 июля 2017 16 +  RSS
Понедельник, 24 июля 2017 16 +  RSS
12:00, 14 августа 2016

Нижний чин в сословном обществе


Вопреки распространённому мнению, отнюдь не Сталин — автор формулы «все пленные – предатели». Такого мнения придерживались в русском генштабе и в годы первой мировой войны. Но, что характерно, изменниками в Российской империи считались только попавшие в плен «нижние чины» русской армии.

пленКрестьянскому парню Степану Фролову  из села Бердское 21 год исполнился в начале 1914 года. Призывной возраст в тогдашней России! В мирное время его дальнейшая судьба решилась бы бросанием жребия на волостном сходе, поскольку призывников по возрасту обычно было больше числа, потребного для службы в армии. Но летом 1914-го международная обстановка была крайне напряжённая, дело очевидным образом шло к войне, и 18 июля в империи началась всеобщая мобилизация.

Степан Фролов был зачислен в состав 14-й Сибирской дивизии, а в сентябре их воинская часть в Омске была погружена в эшелоны и отправлена под Варшаву, где уже с самого начала войны развернулись ожесточённые бои. Молодая жена Степана, с которой он успел-таки обвенчаться за пару дней до призыва, на долгие месяцы потеряла всякую связь с ним.

Правительство, надо сказать, заботилось о семьях мобилизованных в армию кормильцев. Для членов семей нижних чинов, правда, эта так называемая кормовая норма была не велика: ежемесячная денежная сумма из расчёта 27 килограммов муки, четыре килограмма крупы, килограмм соли и пол-литра растительного масла. В денежном измерении выходило три-четыре рубля. Эту скромную сумму и получала ежемесячно солдатка Глаша Фролова, как и другие солдатские жёны, чьи мужья воевали на фронтах той великой войны. А те из них, кто остался без кормильца с малыми ребятишками на руках, получали на каждого ребёнка ещё половину кормовой нормы.

К офицерам царское правительство было щедрее. Так, ещё с конца девятнадцатого века в Бердской волости стоял 35-й резервный пехотный полк. Многие солдаты из него крутили любовь с местными девчатами. А  бердчанка Алёна Бахарева  приглянулась даже «их благородию», подпоручику Алексею Шиханову. Да настолько приглянулась, что он сделал ей предложение.

Они повенчались, и вскоре после этого полк был передислоцирован в другое место. Супруги Шихановы надолго исчезли из Бердска. Но летом 1914 года Алексей Шиханов, дослужившийся к тому времени до капитана, перед отправкой на фронт привёз жену в родное село. Сказал: «Пусть со своими родителями живёт, пока я воюю».

Так вот, Алёна Шиханова как жена офицера-фронтовика получала за мужа и его денежное жалование, и так называемые «столовые», и «квартирные» — в общей сложности около 200 рублей ежемесячно. Почувствуйте разницу между этой суммой и крохами, которые давали солдатке Глафире Фроловой!

Однако в июне 1915 года даже в этих крохах Глаше было отказано. Вызвал её к себе волостной староста и объявил: из Томска пришла бумага, в которой сообщается, что твой муж попал в плен под Варшавой. А семьям не только попавших в плен, но даже и без вести пропавших нижних чинов кормовой нормы не положено. Оказывается, в апреле того года вышло правительственное постановление, фактически приравнявшее нижних чинов, пропавших без вести или попавших в плен, к изменникам и дезертирам.

Спустя год где-то в Галиции попал в плен и капитан Шиханов: многим солдатам и офицерам Русской императорской армии выпала тогда эта тяжёлая участь. Однако его жену Алёну денежного довольствия не лишили — только урезали наполовину. При этом объяснили: вернётся твой муж из плена, тогда сам и получит вторую половину, никуда она не денется.

 

В денщиках у … пленных

Ранним сентябрьским утром 1916 года в избу Глаши Фроловой кто-то постучал. Открыла – и обомлела: на пороге стоял её муж Степан. Исхудавший, в шинели с чужого плеча, надрывно кашляющий – но живой! Слёзы, объятья и долгий рассказ Степана о житье-бытье в немецком плену. 

В плен он попал 31 мая 1915 года. Их полк тогда занимал позиции под Варшавой. И вот, рассказывал Степан, часа в три ночи увидели часовые, как на их окопы надвигается огромное жёлтое облако. Подумали, что это маскировочная дымовая завеса неприятеля перед атакой, подняли тревогу.

Но атаки не было. А была, когда их накрыло это облако, страшная боль в груди и страшный, раздирающий лёгкие кашель. Потом Степан потерял сознание. Когда очнулся, увидел склонившихся над ним неприятельских солдат. Позднее узнал, что это была газовая атака: применили против русского полка хлор, и от него погибли сотни солдат и офицеров. Чудо, что Степан жив остался.

Во время газовой атаки под Варшавой в ночь на 31 мая 1915 года в 14-й Сибирской дивизии пострадали от действия хлора 5 983 человека, умерли сразу 890 человек.

Потом был долгий переезд в битком набитых «скотских» вагонах, где даже присесть было невозможно: ехали трое суток стоя, а нужду справляли в солдатские фуражки, которые тут же в окно и выбрасывали.

А потом был лагерь для военнопленных Пухгейм близ Мюнхена в Баварии. Огромный лагерь, рассказывал Степан своим односельчанам, на 18 тысяч человек. И примерно четверть из них – французские солдаты. Французы одевались и питались намного лучше русских военнопленных, потому как получали продуктовые и вещевые посылки от своего правительства.

Русские таких посылок не получали: российское правительство в самом начале войны приняло принципиальное решение: продовольствие и одежду для пленных нижних чинов в Германию не отправлять! Почему? Объяснение петроградских сановников и сегодня поражает своей простотой и бессовестностью: потому, де, что эти продукты всё равно до пленных не дойдут, их непременно сожрут немецкие солдаты, и объективно получится, что этими посылками мы поможем врагу.

Поэтому, рассказывал Степан Фролов, французы питались продуктами из посылок, а лагерную пищу отдавали русским военнопленным. Но не бескорыстно — за «денщичество». За эту дополнительную пайку русские и стирали французам одежду, и мыли за ними посуду, и готовили им еду из посылочных харчей. Таких называли «французскими холуями». И много ли было этих «холуёв»? Степан со вздохом признавался: почитай, каждый второй, жить-то надо! Потому что от лагерной пайки можно было ноги протянуть: 300 граммов хлеба на сутки, утром мерзкий кофе без сахара, днём — суп с кониной, вечером — тот же суп, но без конины.

Как же Степан вырвался из этого ада? Отравление хлором не прошло для него бесследно: всё сильнее мучили боли в груди, всё интенсивнее стал он кашлять, отхаркивая кровью. В конце лета 1916 года немцы собрали партию таких же больных доходяг, как он, и обменяли на немецких военнопленных.

Договорённость была достигнута по линии шведского Красного креста, причём с большим трудом. Царское правительство на такие обмены соглашалось неохотно всё по той же причине: нечего поощрять предателей!

Вернувшись в родное село, Степан Фролов, несмотря на тяжкие последствия отравления хлором, прожил ещё 10 лет и умер в 1926 году, успев оставить письменные воспоминания. А капитан Алексей Шиханов в Бердск так и не вернулся. О дальнейшей его судьбе ничего не известно.

Подпись под фото # Больше всего пленных в годы Первой мировой войны было с российской стороны: 2, 4 миллиона человек. Тяжелее всего приходилось русским солдатам: родное правительство, в отличие, например, от французского, не помогало ни продуктами, ни одеждой. Объясняло: «Всё равно до пленных не дойдёт: немцы сами всё съедят и сносят. Получится: помогаем врагу!»

Цифры

За годы первой мировой войны в плен попало около восьми миллионов человек изо всех воюющих армий. Среди них:

  • солдат и офицеров русской армии – 2,4 миллиона;
  • австро-венгерской армии – 2,2 миллиона;
  • германской армии – 1 миллион;
  • итальянской армии – 500 тысяч;
  • турецкой армии – 250 тысяч;
  • армии Великобритании – 170 тысяч;
  • сербской армии – 150 тысяч.

Фото из архива музея

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru