Четверг, 23 марта 2017 16 +  RSS
Четверг, 23 марта 2017 16 +  RSS
13:53, 23 августа 2016

В Бердском музее выставлены антикварные вещи повседневного быта


В городском историко-художественном музее открылась очередная выставка из цикла «След в истории» – все выставленные на ней экспонаты были подарены музею хоть и в разное время, но одним человеком – Анатолием Ивановичем Воронковым.

imageЕсть люди, которые очень легко расстаются со старыми вещами: всякий раз во время очередного ремонта, например, выносят их на свалку. Но есть и другие, которые к старым вещам относятся бережно и без крайней необходимости от них не избавляются, ибо с каждым из этих предметов связана своя история, своё воспоминание. Таков и Анатолий Иванович Воронков: он досконально знает историю любой вещи, любого предмета, когда-либо попавшими к нему в дом. А наиболее, на его взгляд, интересные периодически дарит нашему музею.

Вот, например, представленный на этой выставке изящный трофейный диван приехал в конце 1945 года в наши края в эшелоне с подбитыми и искорёженными самолётами – надо полагать, не без ведома высокого железнодорожного начальства. Несколько лет им владел начальник авиаремонтных мастерских Цаплин, живший в одном доме с Воронковыми, а когда он переехал в другое место, то диван этот подарил Воронковым. Диван этот «прижился» у Воронковых, вместе с ними переезжал с места на место и стал как бы «членом семьи». Поэтому даже когда он основательно износился и провалился, Анатолий Иванович не вывез его на свалку (как настаивали его родные), а разобрал его, отремонтировал, перетянул обшивку — и диван опять стал, как новый. Интересно, что при ремонте дивана Анатолий Воронков обнаружил завалившуюся внутрь алюминиевую монету – пятьдесят пфеннигов 1943 года. Но наступила пора, и Анатолий Иванович сдал в музей и диван, и монетку.

Имеет непосредственное отношение к авиаремонтным мастерским и ещё один диванчик – он сделан из фанерного фюзеляжа советского самолёта У-2, подбитого немцами, но дотянувшего до родного аэродрома и отправленного в глубокий тыл на ремонт. На нём, рассказывает Анатолий Воронков, в годы войны отдыхали работники авиаремонтных мастерских, обсуждали новости с фронтов, травили анекдоты (и в войну чувство юмора никто не отменял). После войны мастерские были закрыты, а «осиротевший» диванчик забрали к себе Воронковы. Как представишь, что диванчик этот некогда вёл совсем иную жизнь – лётную, боевую – поневоле начинаешь относиться к нему с уважением и даже благоговением.

А вот подлинное украшение коллекции — деревянный сундучок. Внешне ничего особенного, но с этим сундучком дед супруги Анатолия Воронкова, Андрей Петрович Курбатов, всю Европу прошагал, возвращаясь из германского плена на родину после окончания первой мировой войны. А в плену, что характерно, Курбатов был не в Германии, а в оккупированной немцами Голландии. Работал на хозяина. Точнее, на хозяйку. И настолько ей приглянулся, что она долго не хотела отпускать его домой – хотела, чтобы он на ней женился. Но морально устойчивый Курбатов твёрдо сказал: «Нет!», взвалил на плечо подаренный заплаканной хозяйкой сундучок с хозяйкиными же подарками и пошёл на восток, где на расстоянии пяти тысяч километров в деревне Карасёво Бердской волости ждала его любимая жена. Возле родной избы он появился только летом 1920 года – разодетый, как барин, в сюртуке, котелке и лаковых штиблетах. А там увидел никогда не виданное им диво: солдаты с винтовками выволакивали из соседской избы мешки с зерном и свежевали на улице только что забитую корову. Крики, бабий вой и плач – продразвёрстка! Когда ему жена полушёпотом объяснила, что здесь теперь творится, Андрей Курбатов бочком, потихонечку зашёл в избу и по-быстрому переоделся в крестьянскую одежду, которую оставил перед уходом на фронт – чтобы не вводить в искушение новых хозяев жизни своим буржуйским видом.

Ещё один сундучок – тоже дореволюционной работы. С этим сундучком Андрей Курбатов приехал в Бердскую волость из Рязанской губернии по столыпинскому «призыву» в 1907 году. Приехал – да здесь и остался.

Часы-ходики, изготовленные где-то в середине двадцатых годов прошлого века. На передней стенке с циферблатом – изображение мавзолея Ленина. Не того, что сейчас на Красной площади стоит, а первого, деревянного. Верой и правдой служили семейству Воронковых несколько десятилетий. Анатолий Иванович рассказывает: отец на фронт уходил под их тиканье. Вернулся – они всё так же тикают. Так и тикали до середины шестидесятых годов. А потом гиря стала регулярно с цепи срываться. Пришлось купить будильник, но и он какое-то время спустя начал барахлить. А теперь они рядышком красуются на этой выставке – и ходики, и будильник.

Комплект столярных инструментов – коловорот и шерхебель. Дороги были Анатолию Воронкову как память об отце – тот плотничал и столярил и до войны, и после. Много необходимых в хозяйстве вещей сделал собственными руками. А вот угольный утюг в своё время очень помогал в хозяйстве женщинам из семейства Воронковых. Рядом стул, изготовленный где-то в начале тридцатых годов. Анатолий Иванович предлагает мне сесть на него и оценить, насколько он крепкий. И с некоторой даже гордостью рассказывает, как таскала и мотала этот стул судьба с места на место, а ему всё нипочём – так ни разу и не сломался. Массивные настольные часы «Медной горы хозяйка» были подарены Воронкову-старшему работниками плодово-ягодной станции имени Мичурина, где он проработал много лет. Афиша «Народный театр БРЗ» сообщает о постановке спектакля по пьесе-сказке Владимира Лифшица «Ищи ветра в поле». Это уже страница биографии самого Анатолия Ивановича: в этом спектакле он играл роль старика. А вообще играет на самодеятельной сцене с тридцатилетнего возраста, ровно полвека, и два года назад был удостоен звания «Ветеран самодеятельной сцены города Бердска».

Книга 1932 года издания «Основы электротехники» досталась Воронковым всё от того же начальника авиаремонтных мастерских. Её-то почему на свалку не выкинули? Анатолий Иванович объясняет: рука не поднялась, потому что с раннего детства он испытывает трепет перед старыми вещами. «Одни люди, — рассуждает он, — относятся к старым вещам как к мусору, а другие – как памяти, достоянию, вещественной летописи. Так вот, я как раз к этим другим и отношусь». И философски подытоживает:

— По вещам, не зная даже дат, мы можем увидеть целую эпоху.

DSCN0030

DSCN0031

DSCN0032

DSCN0033

Фото автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru