Среда, 22 ноября 2017 16 +  RSS
Среда, 22 ноября 2017 16 +  RSS
11:45, 29 августа 2014

Ленин не виноват


Можно ли было предотвратить революцию 1917 года, гражданскую войну и последовавшую за ними смену власти?

13-2 

Историки ищут ответы на вопросы: какую роль играл Николай II в этих процессах? Был ли он тираном, слепцом или пешкой в руках судьбы?

На лекции, прошедшей 21 августа в новосибирском Академпарке, о причинах русских революций начала XX века рассказал доктор исторических наук, кандидат физико-математических наук, ведущий научный сотрудник Института истории и археологии УрО РАН (Екатеринбург) Сергей Нефёдов.

13-1– В последние годы в российской историографии возобновились споры о том, была ли революция 1917 года обусловлена причинами, не зависящими от воли людей, или же это был результат заговоров оппозиции и некомпетентности правительства Николая II. В новой интерпретации российской истории революция представляется как результат развёрнутой либералами пиар-кампании и организованного Александром Гучковым (российским политическим деятелем, лидером партии «Союз 17 октября») заговора. Утверждается, что, вопреки общераспространённому мнению, уровень потребления в России был достаточным и имел тенденцию к росту. Таким образом, объективных предпосылок для революции не существовало, и произошедшее было «трагической случайностью».

Авторы этой концепции повторяют тезисы известной статьи Василия Маклакова, российского адвоката и политического деятеля конца XIX – середины XX века, который изобразил Николая II в виде сумасшедшего учёного на горной дороге: «Оттого ли, что ослеп и не видит, что он ослаб и не соображает, из профессионального самолюбия или упрямства, но он цепко ухватился за руль и никого не пускает».

Я постараюсь показать ошибки авторов этой интерпретации и предоставить альтернативную точку зрения, в соответствии с которой судьба Российской империи определялась не заговорами и некомпетентностью, а объективными экономическими законами.

 

Мальтузианское проклятие

– Когда говорят об основных экономических законах, то обычно имеют в виду законы, описывающие динамику населения, потребления, цен и ренты, – уточняет Сергей Александрович. – В то время как судьбы людей сложны и непредсказуемы, движение основных экономических параметров выражается простыми закономерностями, открытыми некогда Мальтусом и Рикардо. Главный постулат Мальтуса заключался в том, что «количество населения неизбежно ограничено средствами существования». В условиях ограниченности ресурсов плодородных земель рост населения приводит к нехватке продовольствия, к росту цен и ренты, к падению потребления до минимально возможного уровня. Вслед за фазой экономического роста наступает фаза, которую экономисты называют «сжатием».

В фазе сжатия экономические процессы становятся неустойчивыми. Крестьяне не имеют стабилизирующих запасов зерна, поэтому любой неурожай приводит к голоду. В условиях низкого потребления постепенно накапливается массовое народное недовольство, которое может роковым образом проявиться себя в случае войны или каких-либо политических осложнений. Начинается экосоциальный кризис: голод, восстания, войны, эпидемии приводят к демографической катастрофе. Революция и диктатура, по мысли Мальтуса, являются естественными следствиями кризиса, при этом исторический процесс развивается в циклическом ритме: катастрофа приводит к сокращению численности населения, потребление возрастает, и вновь начитается рост населения. Существование мальтузианских циклов в реальной истории было доказано учёными в 1930-х годах.

Демографический цикл Романовых начался с периода восстановления после Великой Смуты – тяжёлого экосоциального кризиса, завершившего предыдущий цикл Рюриковичей. Статистические данные показывают, что в середине XIX века душевое потребление в России упало до голодной черты и затем балансировало вокруг неё в зависимости от хороших или плохих урожаев, постоянно грозя сорваться в кризис.

Авторы новой интерпретации, конечно, знакомы с этими данными, но отказывают им в доверии. Однако в их подсчётах допущены ошибки. Угрожающие тенденции экономического развития проявились с предельной ясностью, и предсказания грядущего кризиса можно найти в работах многих известных экономистов. «Россия стремится по наклонной плоскости к ужасному экономическому кризису» (1910 год). «Малоземелье росло, ширилось, росло оскудение, накоплялось всеобщее недовольство, и когда правительство спохватилось… – было уже поздно» (1914 год).

 

«Сумасшедший шофёр»?

– Мог ли Николай II уйти от судьбы Людовика XVI? Знал ли царь о масштабах нависшей над империей угрозы? – задаётся вопросом Сергей Нефёдов. – Царь знал: среди его министров были мудрые государственные деятели, которые хорошо понимали суть событий. 

В 1905 году крестьянские восстания охватили всю Центральную Россию. Чтобы погасить их, Сергей Витте, председатель Совета министров, предлагал на основе выкупа передать крестьянам половину помещичьей земли. Но другой известный государственный деятель Пётр Столыпин доказывал, что это бесполезно, что темпы роста населения в России превышают темпы роста в других государствах и настолько велики, что даже если отдать крестьянам всю землю, то и тогда едва ли можно было удовлетворить земельный голод.

Николай II не решился последовать совету Витте, но проводимые реформы должны были помочь народу. Император глубоко переживал за народ, в одном из указов он писал, что во время поездки по России видел «печальную картину народной немощи, семейной нищеты и заброшенности хозяйств».

Николай II и Пётр Столыпин делали ставку на модернизацию российского сельского хозяйства: пример Западной Европы показывал, что имелась возможность существенно увеличить урожайность с помощью использования новой агротехники. Реформа Столыпины представляла собой попытку уйти от судьбы – той судьбы, которую предсказывал Мальтус.

Для введения новой агротехники требовалось время – десятилетия. Между тем приближалось начало Первой мировой войны. «Среди историков существует мнение, – писал Эрик Хобсбаум, британский историк-марксист, – о том, что Россия… могла бы продолжать поступательное и эволюционное движение в сторону процветающего либерального общества, если бы это движение не было прервано революцией, которой, в свою очередь, можно было бы избежать, если бы не Первая мировая война». Вступление в большую войну должно было вызвать новый кризис.

В марте 1914 года член Государственного Совета Пётр Дурново представил Николаю II записку: «В случае неудачи социальная революция, в самых крайних её проявлениях, у нас неизбежна. Все неудачи будут приписаны правительству. В законодательных учреждениях начнётся яростная кампания против него, как результат которой в стране начнутся революционные выступления. Эти последние сразу же выдвинут социалистические лозунги, которые смогут поднять и сгруппировать широкие слои населения, сначала чёрный передел, а засим и всеобщий раздел всех ценностей и имущества. Побеждённая армия, лишившаяся к тому же за время войны наиболее надёжного кадрового состава, охваченная в большей части крестьянским стремлением к земле, окажется слишком деморализованной, чтобы послужить оплотом законности и порядка… И Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой не поддаётся предвидению».

 

Последний шанс

– Пытаясь предотвратить надвигающуюся катастрофу, Николай II использовал последний шанс: в феврале 1917 года в тайне от союзников он попытался начать переговоры о мире, но германский генштаб отверг условия императора, не без основания надеясь на давно ожидавшуюся русскую революцию. Неумолимые экономические законы в новом контексте становились законами истории. Мальтузианское проклятие продолжало действовать; крестьяне по-прежнему страдали от малоземелья и мечтали поделить земли помещиков; печатание денег привело к росту инфляции и чудовищной дороговизне.

Неумолимые законы мальтузианского цикла действовали помимо воли правителей, министров и политических лидеров, сметая со своего пути всех, кто пытался сопротивляться. Судьба Николая II была предопределена глобальными факторами исторического процесса. В этом фатальном развитии событий не было ни правых, ни виноватых, и, что бы ни говорили пассажиры автомобиля, управляемого «сумасшедшим шофёром», никто из них не мог справиться с управлением – дальнейшие события продемонстрировали это с предельной ясностью.

«Великие исторические события часто бывают следствием вековых перемен в численности населения… – писал в 1919 году Джон Мейнард Кейнс, – благодаря своему постепенному характеру эти причины ускользают от внимания современных наблюдателей… Таким образом, необычайные происшествия последних двух лет в России, колоссальное потрясение общества, которое опрокинуло всё, что казалось наиболее прочным… является… гораздо более следствием роста населения, нежели деятельности Ленина или заблуждений Николая».

Фото автора и из открытых интернет-источников

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2017 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru