Четверг, 24 мая 2018 16 +  RSS
Четверг, 24 мая 2018 16 +  RSS
11:14, 06 мая 2018

И нарекли младенца… Коминтерном


В 1923 году в селе Бердском местные власти в борьбе с религией перешли от диспутов и лекций к мерам иного плана: внедрению новых, социалистических обрядов. Так, в комсомольском клубе были проведены «красные крестины», во время которых подвергшемуся этому испытанию младенцу было торжественно присвоено вполне соответствующее эпохе имя – Коминтерн.

Собственно говоря, беспощадную войну «религиозному дурману» новая власть объявила спустя всего лишь три месяца после своего окончательного укоренения в здешних краях – в марте 1920 года. Именно тогда обосновавшиеся в бывшем зерновом складе купца Буданцева бердские комсомольцы начали проводить там антирелигиозные диспуты.

От «мракобесов-церковников» в них участвовал настоятель Сретенского храма Александр Сатирский, от представителей передовой марксистско-ленинской науки – специально приглашённые лекторы из Новониколаевска (у местных коммунистов и комсомольцев на это дело грамотёшки не хватало). И не диспутами едиными старались вырвать бердчан из цепких лап церковников местные комсомольцы, но и самодеятельными концертами, и даже показом привезённых из Новониколаевска американских (!) немых фильмов.

В общем, все усилия прилагались для того, чтобы трудовое население увидело и убедилось: в комсомольском клубе гораздо интереснее, чем в церкви.

Но вот незадача: сельчане хоть и не отказывали себе в удовольствии озадачить во время этих диспутов отца Александра Сатирского каким-нибудь каверзным вопросом, однако крестить своих детей и отпевать усопших родственников шли после этого всё к тому же отцу Александру. Отвратить их от церкви не могли даже местные самодеятельные таланты и иностранные фильмы.

И тут, как нельзя кстати, из Новониколаевского губкома партии в село Бердское пришло указание: шире внедрять и применять новую социалистическую обрядность – в пику обрядности церковной. Вот за это и ухватился волостной партийной ячейки Фёдор Рышков – и предложил провести в селе… октябрины. А на недоуменный вопрос председателя сельского совета Никифора Зверева, что же это такое, положил перед ним газету «Известия», в которой, оказывается, подробнейшим образом было расписано, что это за октябрины такие, и как их проводят передовые товарищи из Центральной России. По этому лекалу их было решено провести и в Бердске.

Но сразу же обнаружилась нужда в добровольцах. Напрасно Рышков бегал по селу и убеждал сельчан, что октябрины, иначе называемые красными крестинами, призваны заменить и отменить старорежимное крещение в церкви. Октябрины, объяснял Рышков, мероприятие передовое и идеологически выдержанное; а тот, кто крестит своего ребёнка в храме, льёт воду на мельницу многочисленных врагов советской власти. Но даже эти увесистые аргументы не убеждали отсталых бердчан: охотников принести своего ребёнка на алтарь новой социалистической обрядности не находилось.

Пришлось пообещать родителям, ежели таковые объявятся, новые сапоги и отрез ситца на платье. На таких условиях принять участие в октябринах согласились Матвей и Серафима Суетины – у них как раз родился сын, которого ещё не успели окрестить в Сретенском храме.

Октябрины, по мудрому предложению Фёдора Рышкова, были проведены 7 ноября, в день годовщины Октябрьской революции. Утро, как водится, началось с митинга на Базарной площади, а затем процессия потянулась по направлению к комсомольскому клубу, стоявшему аккурат напротив Сретенской церкви. Впереди вышагивали смущённые родители «октябрёнка»: Серафима бережно прижимала к себе спелёнатое дитя, Матвей сжимал в руках древко красного знамени, предусмотрительно сунутого ему Фёдором Рышковым. За ними, под грохот оставшегося от колчаковцев армейского барабана, маршировала вся местная комсомольская организация – примерно 20 человек.

В клубе секретарь волостного комитета комсомола Иван Якушев произнёс пространную речь, в которой обратил внимание сельчан на сложную международную обстановку и сонмы врагов, жаждущих поглотить молодую советскую республику. Затем он принял ребёнка из рук матери и тут же передал его Фёдору Рышкову как наиболее значимому участнику торжественного мероприятия. Рышков в кратком выступлении заострил внимание на необходимости смычки рабочего класса с трудовым крестьянством и искренне пожелал младенцу быть честным и верным сыном трудового народа.

Событие подошло к кульминационному моменту: Рышков, подобно многоопытному диакону, провозгласил раскатистым басом: «Именем советской власти нарекаю тебя…». Все замерли. «Нарекаю тебя… Коминтерном!». Толпа ахнула. Оцепеневший папаша на какое-то время потерял дар речи, затем, не веря ушам, переспросил:

– Как-как?

– Коминтерном! – глазом не моргнув, повторил Рышков. – В честь третьего, коммунистического интернационала. А что, не нравится?

Ввергнутый в смятение столь провокационным вопросом, Матвей Суетин залепетал, что нравится, конечно, как же не нравиться. Но, как бы это помягче выразиться – имя какое-то необычное, не стали бы высмеивать впоследствии мальчонку сверстники и взрослые. «Не посмеют!» – уверенно пообещал Рышков. Накинул на младенца кусок красной ткани и вновь передал его родителям.

Действо продолжалось. Враз почерневшие от горя родители всё-таки нашли в себе силы, в соответствии со сценарием, пообещать воспитывать маленького Коминтерна в преданности делу трудящихся всего мира. Специально приглашённые из Новониколаевска оркестранты грянули «Интернационал», Рышков затянул: «Вставай, проклятьем заклеймённый», присутствовавшие, кто знал слова, нестройно подхватили. Настолько нестройно, что Рышков, увидев, что торжество превращается в какофонию, пение прервал и объявил о раздаче подарков.

Родители крошечного Коминтерна было оживились, полагая, что вот сейчас-то и появятся обещанные отрез на платье и сапоги. Но вместо этого комсомольский секретарь Иван Якушев извлёк из объёмистой торбы увесистый том «Капитала» Карла Маркса и торжественно вручил его Матвею Суетину: «Читай, изучай, исследуй! Ежели что непонятно, у меня спроси!». А Серафиме Суетиной столь же торжественно преподнёс… комсомольский билет: «Не тебе это – младенцу. Отныне он – комсомолец с отсрочкой членства до достижения им четырнадцатилетнего возраста».

Какая-то из толпившихся в клубе баб ахнула: «Такого чуда не бывало сроду, да и до этого году!». Оркестр вновь заиграл «Интернационал». Тем октябрины и завершились.

После этого председатель сельсовета Никифор Зверев завёл вконец деморализованную чету Суетиных к себе в кабинет – заполнить соответствующую графу в книге записи актов гражданского состояния. Обмакнул ручку в чернильницу, склонился над страницей… Матвей Суетин взвыл:

– Не погуби, не записывай первенца моего Коминтерном!

Зверев лукаво усмехнулся:

– А как тогда записывать – может, Трактором? А что, вполне актуально: железный конь идёт на смену крестьянской лошадке, и всё такое.

Но увидев, что на супругах лица нет, враз посерьёзнел:

– На поводу у дурака, пусть даже секретаря партийной ячейки, я, конечно, не пойду. А вы какое имя предлагаете?

Серафима засмущалась:

– Да мы просто хотели назвать – Гришаткой.

Зверев каллиграфическим почерком именно это имя и внёс в заветную книгу: «Да будет так! А Рышков перебесится, ещё и спасибо мне скажет». А затем жестом фокусника извлёк из стоявшего в кабинете шкафа… отрез на платье и сапоги: «Носите, да меня вспоминайте!». Те и вспоминали, и даже письменные воспоминания оставили. О том, как их первенец Гришенька чуть было Коминтерном по жизни не стал – а что не стал, за то спасибо председателю сельсовета Никифору Звереву.

Отличный подарок для современного ребёнка – детское кресло мешок миньон, которое хорошо впишется в интерьер любой комнаты.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2018 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru