16 +  RSS  Письмо редактору
9:00, 16 июня 2018

Военный роман: фотография в кисете


Андрей и Валентина познакомились благодаря кисету, который девушка вышила бисером и отправила на фронт.


Андрей Петрович Рожкин охотнее делился не фронтовыми воспоминаниями, не боевыми подвигами, а историей своего знакомства с будущей женой, Валентиной Фёдоровной. Заочным знакомством – по фотографии, да коротенькой записке.

Осенью 1943 года воевал пехотинец Рожкин на Волховском фронте. Рассказывал:

— Мы держали оборону на обрывистом берегу реки Волхов. Хоть и высокий берег, однако вода почему-то и там выступала в окопах. На полметра всего в землю зароешься – и окажешься в какой-то жиже. Связь с тылом – только по натяжному мосту, который постоянно разбивался вражеской артиллерией. Доставка пищи – только ночью. Тяжко было, но «пятачок» этот мы удерживали до нашего зимнего наступления.

В таких условиях встретили пехотинцы и наступление нового, 1944 года. И тут, на 1 января – нежданная радость:

— Посылки пришли с тыла: тёплые носки и кальсоны, варежки и расшитые бисером кисеты с махоркой и газетной бумагой для самокруток. Кисетов много было, поэтому политрук наш и старшина роты каждому из нас вручил по такому кисету.

Андрей руку в доставшийся ему кисет сунул, чувствует: там, кроме махорки да в двадцать раз сложенного газетного листа, ещё что-то есть. Внутрь заглянул и бережно извлёк из кисета фотографию и коротенькое письмецо. Девушка на фотографии, признавался Андрей Петрович, сразу его поразила, настолько мила и хороша она была. А в записке всего несколько слов: «Если кисет получит пожилой мужчина, пусть ответит, как отец. Если молодой парень – напиши как брат или жених». И адрес: «Коми АССР, Сысольский район, деревня Улич-Пон, Паневой Вале». Совершенно непонятное, нерусское название далёкой деревни. Но смысл понятен вполне: это судьба!

Тут надо сказать, что призвали в действующую армию Андрея, лишь только исполнилось ему восемнадцать лет. И хоть и был он до войны, в отличие от этой неведомой Вали, городским жителем, жил в Бийске, однако ни разу ни с одной девушкой не только не поцеловался, но даже не подружился – скромен был очень и застенчив. В общем, не было у Андрея девушки, и с войны его никакая любимая не ждала. И тут вдруг такой шанс! Война сделала Андрея решительным и смелым. Решительно и смело он и уселся в землянке писать ответ. Но вот тут-то, при виде чистого листа бумаги, вновь стал он застенчивым Андрюшей, неспособным выдавить из себя и пары слов.

Однако же выдавил. Писал о том, что героически освобождает он с однополчанами от захватчиков нашу советскую землю, и недалёк тот день, когда будут они громить лютого врага на его же территории. Но не решился написать о главном: насколько Валя на фотографии ему понравилась, насколько важно для него её послание и с каким нетерпением он будет ждать теперь ответа. В общем, как сам много позднее оценивал это своё первое послание, «Сплошной пафос и общие слова». Отправил, хотя уверен был: на такое письмо девушка не ответит.

А Валя ответила. Её письмо изобиловало множеством подробностей, было живым и интересным. Поняв, что Андрей никогда в зырянском крае не был, растолковала ему, что название её деревни Улич-Пон переводится на русский язык как «Собачья улица», и что по улицам у них действительно бегает множество собак. Расшифровала и свою фамилию: «пань» на коми языке значит «ложка», следовательно, она – Валя Ложкина. О работе в колхозе почти не писала. Как понял Андрей, из цензурных соображений. Рассказывали ребята, призванные на фронт позже Андрея, насколько тяжела в военное время жизнь в колхозах. И вряд ли в Коми крае она была легче, чем на Алтае.

Вот так и завязалась переписка. В последующих письмах Андрей осмелел и уже вовсю объяснялся в любви девушке, с которой никогда в жизни не встречался. А она и верила, и не верила. Отвечала, что, мол, если действительно полюбил меня – приезжай после войны в мой Улич-Пон, там и определишься окончательно. А я – не против.
А дивизия, в которой служил Андрей, перешла тем временем в решительное наступление. Великий Новгород, Дно, Порхов… Вспоминал Андрей Петрович, что Новгород настолько был разбит и разрушен артиллерией и бомбёжками, что ночевать им приходилось прямо на снегу. Нашли забор, за которым можно было укрыться от ветра – так под забором и заночевали. Здесь Андрей и очередное письмо любимой своей Валюшке написал. С юмором живописал, что вот, мол, веду жизнь подзаборную – но с думой о тебе, моя радость.
В город Остров пехота въезжала, разместившись на танковой броне. Андрей Петрович рассказывал: два танка были подбиты ещё на подходе к городу, а тот, на броне которого сидел Андрей Рожкин с товарищами, подорвался на противотанковой мине на первой же улице. А тут ещё немецкие автоматчики откуда-то выскочили. Почти всё пехотное отделение на этой улице полегло. Танкисты, слава Богу, живы остались. Уцелел и Андрей, но был ранен в правое плечо и был отправлен в госпиталь. Награждён был за этот бой орденом Красной Звезды – и комиссован.

После выписки поехал не к себе на Алтай, а в Коми АССР, в загадочный Улич-Пон. Признавался позднее, что с замиранием сердца ехал: а ну, как не понравится он Валюшке; а вдруг за то время, что лежал он в госпитале, какой-то другой боец получил от неё в точности такой же кисет с фотографией и обольстил её нежными посланиями. Как там в какой-то арии поётся: «Сердце красавицы склонно к измене».

Может, чьё-то сердце и склонно, но только не Валино. Пустыми и надуманными страхи Андрея оказались. С радостью его Валюшка встретила. В дом к себе привела и с матерью и сёстрами своими познакомила (а отец и два брата на фронте погибли). А уж когда Андрей, спросив разрешения закурить в избе, кисет тот заветный достал, Валя не выдержала и заплакала – от радости, от счастья, что благодаря кисету этому всё в её жизни изменилось.

Вот так и встретились они, и поженились. Андрей на МТС слесарем устроился, благодаря этому и Валю свою из колхоза вытащил, и к себе на Алтай увёз. А там и мама её, и сёстры тоже в Сибирь перебрались, в Бийске обосновались. Что интересно, все три сестры педагогическое училище окончили и учительницами начальных классов стали – только уже не в Бийске, а в Новосибирске. Андрей Петрович умер в конце семидесятых голов – сказалось, как видно, ранение. Валентина Фёдоровна пережила его на пятнадцать лет. А троих их сыновей судьба по всей стране раскидала.

 

Фото photogallery.krasnokutsk.org, det-sad108.ru.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2021 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru