Вторник, 17 июля 2018 16 +  RSS
Вторник, 17 июля 2018 16 +  RSS
10:14, 22 июня 2018

Военный роман: любовь, освобождённая из плена


Сергей и Люба познакомились после освобождения девушки из концентрационного лагеря Равенсбрюк.

 

Жизнь неоднократно доказывала: на войне есть место не только подвигу, но и любви, причём в самых, казалось бы, неподходящих для этого местах.  Так, Сергей Охотников нашёл свою любовь и свою судьбу… в немецком концентрационном лагере Равенсбрюк, вскоре после его освобождения советскими войсками.

Повестку из военкомата 18-летний новосибирец Сергей Охотников получил осенью 1941 года и, после окончания краткосрочных лейтенантских курсов, был отправлен на Карельский фронт. И в этом, как сам он считал, ему крупно повезло: не довелось ему участвовать в таких крупных сражениях, как Московская или Сталинградская битвы, где шансы остаться в живых у призывников первого года войны были минимальны.

Долгое время его стрелковая часть вела оборонительные бои на кандалакшском направлении, удерживая полоску земли между озёрами Кулос и Лейское. Затем перешла в наступление, но остановилась на советско-финской границе. Там в сентябре 1944 года Сергей Охотников узнал о выходе Финляндии из войны и выведении его части в резерв Ставки. Война очевидным образом близилась к концу, а у него за три года – ни одной царапины и звание капитана. Ну не чудо ли?

В январе 1945 года часть, в которой служил Сергей, подчинили только что созданному 2-му Белорусскому фронту и бросили на западное направление, в район Белостока, а оттуда и дальше – на Германию. В битве за Берлин Сергей Охотников участия не принимал, его часть в составе 65-й армии форсировала Одер и закрепилась на левом его берегу, чтобы не дать сконцентрированным севернее Берлина немецким войскам прийти на помощь их осаждённой столице.

После этого часть Сергея продвинулась дальше на север, к побережью Балтийского моря, но сам он этого моря так и не увидел, о чём сожалел потом всю свою жизнь. Капитану Охотникову поручили сопровождать колонну машин с ранеными бойцами в армейский госпиталь, расположившийся в только что освобождённом от немцев женском концентрационном лагере Равенсбрюк, в 80 километрах от Берлина.

Вот там-то, в Равенсбрюке, он и встретил любовь всей своей жизни, Любушку-голубушку, подавальщицу из офицерской столовой, куда заскочил пообедать, прежде чем отправиться назад в свою часть. Эта девушка пленила его сердце с первого взгляда, настолько она была скромна и мила. И вот её-то, такую милую и скромную, на глазах Сергея, самыми гнусными и оскорбительными словами внезапно обозвал какой-то лейтенант за соседним столиком. Не понравилось ему, что она замешкалась с подачей второго блюда, и на всю столовую он заорал на неё: «Как обслуживаешь ты, подстилка немецкая, меня, своего освободителя!». Девушка, закрыв ладонями лицо, заплакала и выскочила из столовой. Следом за ней выскочил и Сергей.

Подавальщицу Любу он нашёл в посудомоечной. Как мог, успокоил и выслушал её горькое повествование о том, как попала она в этот концлагерь. А попала, оказывается, не с наступающей Красной армией, а три года назад. Окружили дивизию, в которой служила Люба санинструктором, в степи под Сталинградом немецкие войска. Так и попала Люба в фашистский плен. Пешком, по тридцатиградусной жаре, прогнали их колонну до станции Славуты, а оттуда уже эшелонами отправили в Германию, в этот проклятый Равенсбрюк.
Здесь, в отдельном «русском» бараке, в полосатом платье с треугольной нашивкой красного цвета, и провела санинструктор Люба Шагалова долгие три года. Кормили впроголодь, работать на ткацкой фабрике заставляли до упаду, а кто действительно падал, тех пристреливали или отправляли в газовую камеру. И не только от голода и непосильной работы гибли узницы Равенсбрюка, но и от садистских, якобы медицинских экспериментов, которые над ними постоянно проводили лагерные врачи. «Кого-то стафилококками заражали, других столбняком или газовой гангреной», – рассказывала Люба.

Долго бы, наверное, продолжался этот ужасающий своими подробностями рассказ, но тут в раздаточную заглянула вторая официантка: давай, мол, возвращайся в зал, а то офицеров некому обслуживать! Сергей, поняв, что предстоит расставание неизвестно на какой срок, попросил у неё адрес, по которому мог бы найти её после демобилизации. Люба адрес продиктовала, но предупредила, что до войны был у неё в родной Тюмени любимый, который обещал и дождаться её, и свадьбу сыграть – если, конечно, они живы останутся. Сергей понял, что шансов у него ноль, но адрес, тем не менее, торопливо записал на каком-то газетном обрывке. Всё, распрощались.

Сразу же после этого Сергей отправился на поиски того лейтенанта, что оскорбил полюбившуюся ему девушку. Долго искать не пришлось: лейтенант курил на скамеечке тут же, возле столовой. Сергей решительным шагом подошёл к нему и сходу нанёс сокрушительный удар в челюсть. И потом только объяснил, за что тот получил по физиономии. Тут набежали другие офицеры и поволокли Сергея в комендатуру. Повезло ему, что война, по всем признакам, вот-вот должна была закончиться: под трибунал комендант Равенсбрюка (советский уже, только что назначенный) отдавать Сергея не стал, отправил на гауптвахту.

На гауптвахте Сергей и о капитуляции Германии узнал. После выхода оттуда сразу же пошёл искать Любу. Но не нашёл – её отправили в фильтрационный лагерь.

Демобилизовался Сергей в сентябре – не оставили его в армии после того проступка (или поступка). И вот он уже едет в поезде. А как поезд через Уральские горы перевалил, все глаза в вагонное окно проглядел: не пропустить бы Тюмень! Выскочил на ходу, не дожидаясь полной остановки поезда, и туда, по накарябанному на газетном листе адресу: только бы дома была! Люба была дома. Молча кинулась Сергею на шею, и только когда выплакалась, рассказала о том, что страдания её после возвращения домой не кончились, никак не отпускал её проклятый Равенсбрюк.

Известие о том, что была санинструктор Шагалова в плену, долетело до Тюмени гораздо быстрее, чем она сама добралась до дома. Отреклись от неё и в военкомате, и в горкоме комсомола, откуда Любу отправляли на фронт, а паренёк, первая её любовь, прошёл мимо, сделав вид, что вообще не знает такую.

Ну, пареньку тому физиономию чистить Сергей не стал: всё-таки тот с войны вернулся, героем. А Любе наказал, чтобы немедля собрала она все свои вещи – поедешь, мол, со мной в Новосибирск. Этой же ночью и уехали.

…И прожили в Новосибирске вместе 40 лет. Сергей скончался от инфаркта аккурат на юбилей Победы в 1985 году, Любовь Ивановна пережила его на 10 лет. А две дочки после замужества переехали в Красноярск.

Фото lady.tut.by, sci-hit.com.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2018 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru