Среда, 21 ноября 2018 16 +  RSS
Среда, 21 ноября 2018 16 +  RSS
9:20, 01 июля 2018

Страницы истории Бердска: отчаянный ветеринар


Как в начале 20-го века в селе Бердском сибирскую язву искали.

Весной 1910 года у крестьянина Егора Пахомова пала лошадь. Смерти её предшествовало крайнее возбуждение животного, судороги по всему телу и прочие признаки, присущие сибирской язве. Заболевание грозное, поэтому волостной староста Абрамов отправил тревожную телеграмму в Томск. Оттуда приехал ветеринарный врач Андрей Веселов – и началось!

Первым делом ветеринар отрезал ухо у мёртвой лошади, аккуратно и осторожно завернул его в пергаментную бумагу, запечатал в пакет и поручил полицейскому уряднику как можно скорее доставить этот пакет в Томск для производства анализа на наличие или отсутствие сибирской язвы. Затем распорядился собрать весь имеющийся в селе Бердском скот, включая коз и овец, в пригоны – для осмотра и предварительной диагностики.

Вот тут-то доселе соблюдавшие спокойствие селяне и зашумели. Оно и понятно, потому что от сибирской язвы в то время было только одно «лекарство»: забивать не только погибшую от этой напасти животину, но и весь скот, так или иначе контачивший с ней. Забивать и сжигать не только трупы, но оставшийся после больных животных навоз. А пепел и обугленные кости зарывать глубоко в землю. В общем, мероприятие муторное и разорительное, поэтому мужики волками поглядывали не только на приезжего ветеринара, но и на своих односельчан – Егора Пахомова, чья лошадь издохла при угрожающих всему общинному стаду обстоятельствах, и на волостного старосту.

Пахомову ставили в вину, что он не закопал свою мёртвую скотину тайком где-нибудь во дворе, как это сделал бы любой здравомыслящий крестьянин, а забил вместо этого тревогу и посеял панику, неизвестно чем чреватую. Старосту же винили в том, что он не угомонил запаниковавшего Пахомова и не посоветовал ему сделать то, что сделал бы любой здравомыслящий крестьянин, а вместо этого сам поддался панике и кинулся отбивать телеграммы в Томск. И что теперь делать, если лошадка и впрямь издохла от сибирской язвы? Ветеринара тюкнуть по голове чем-нибудь тяжёлым, да и прикопать рядом с ней? В общем, дело принимало угрожающий оборот: назревал самый настоящий бунт.

Сельчане – и мужики, и бабы – собрались возле волостного правления, вызвали на крыльцо ветеринара и предъявили ему (а заодно и волостному старосте) ультиматум: немедля послать кого-нибудь вдогонку уряднику и вернуть его назад, а отрезанное лошадиное ухо изъять и закопать где-нибудь в лесу. Ветеринар же, если хочет живым унести ноги из Бердска, надлежит тут же, при всём обществе, сочинить бумагу, что в селе всё спокойно и никакой сибирской язвы нет. Заверить эту бумагу печатью и подписью волостного старосты и с нею возвращаться в Томск.

Расчёт «общества», казалось бы, был верным: становой пристав, могущий дать отпор бунтовщикам, намедни уехал по делу о разбое в какую-то глухую деревню, забрав с собой всё своё вооружение: револьвер системы «наган» и полицейскую шашку-«селёдку». Один из полицейских урядников, как уже говорилось выше, отправился в Томск с лошадиным ухом в пакете, второй хоть и оставался в Бердске, но не только не имел при себе никакого оружия, но и явно сочувствовал толпе. В общем, оставалось только принудить ветеринара написать угодный «обществу» рапорт в губернский центр и самому немедля туда же отправляться, получив на прощание парочку пинков под зад. В толпе уже заспорили о почётном праве отвесить эти пинки, но тут дело приняло совсем неожиданный поворот.

Ветеринарный диплом и пистолет за пазухой
Ветеринар, выйдя на крыльцо и выслушав предъявленный ему ультиматум, не только нисколько не испугался сам, но и сумел перепугать столпившихся у волостного правления сельчан, внезапно выхватив из-за пазухи пистолет и выстрелив пару раз в воздух. Затем, не дав толпе опомниться, сурово предупредил:

— Следующая пуля – в лоб кому-нибудь из вас! Губернатор наделил меня особыми, военными полномочиями и выдал мне вот этот браунинг. Так что если я кого и пристрелю, будет мне за это только повышение в чине.

Толпа ахнула и отпрянула назад. И только молодая вдова Маруся Шипицина осталась стоять на месте и даже отважно заявила:

— Начинай уж с меня, коль людишек пострелять захотелось!

Но её никто не поддержал. Пришлось всему селу сгонять свою скотину в пригоны. Ветеринар Веселов не поленился, осмотрел всё поголовье, а затем вынес обнадёживающий вердикт: «Вроде, ни одна животина сибирской язвой не больна. А впрочем, дождёмся результата анализов из Томска».

В их ожидании ветеринар Веселов коротал время у вдовицы Шипициной – сошлись, что называется, характерами! Анализы пришли через несколько дней и, к всеобщей радости, значилось в них, что лошадь бердского жителя Егора Пахомова пала не от сибирской язвы. А от чего именно, он может узнать, оплатив отдельную экспертизу, поскольку задача этой экспертизы состояла исключительно в том, чтобы выявить в присланном лошадином ухе бациллы сибирской язвы, каковые не обнаружены.

Ликование было всеобщим. Однако всенародное торжество свёл на «нет» ветеринар Веселов, объявивший, что ровно через два месяца он вновь приедет в Бердск, дабы поставить всему имеющемуся в наличии скоту прививки от сибирской язвы и прочих напастей – так что, мол, готовьтесь!

И приехал. Да не один, а с двумя помощниками. Вновь возле волостного правления собралась толпа, которой было объявлено, что прививки будут сделаны всей скотине без исключения. Кто-то из собравшихся задал волновавший всех вопрос: прививки для здешних мест – дело новое, неизвестное; и если скот после них начнёт пропадать, то кто возместит убытки? «Казна, разумеется», — ответил ветеринар.

Волостной староста предложил было прежде, чем начать прививки, произвести оценку скота, чтобы загодя подсчитать сумму предполагаемых убытков. Но покосился на оттопыренный карман ветеринара, вспомнил о браунинге и от предложения отказался. Так что прививки прошли без эксцессов, а ветеринар Веселов на прощание заверил сельчан, что отныне они могут быть спокойны – никакая зараза больше к их скотине не прицепится.

И впрямь: полгода прошло, а ни одна животина не заболела. Но только поздней осенью вновь в селе появился ветеринар Веселов. Волостной староста как увидел его на пороге правления, едва не задохнулся:

— Как, опять! На этот-то раз что удумали, ваше благородие?

Но ветеринар его успокоил, объявив, что на этот раз удумал он одно: посвататься к вдове Марусе Шипициной и, желательно, получить её согласие. Староста обрадовался:

— Дело хорошее, правильное, так что сватом, ежели пожелаете, я и буду!

Ветеринар пожелал, и свадьбу мигом спроворили. На венчание в Сретенский храм набилось, почитай, всё село. Марусю ветеринар после венчания забрал к себе в Томск. А бердчане отныне стали мнить себя самыми крупными в волости специалистами по скотским болезням. Уж мы-то, мол, знаем – у нас в самом Томске свой ветеринарный врач имеется!

Факты
Сибирская язва поражает и людей. Особенно опасна так называемая легочная форма: при этом виде сибирской язвы даже при самом качественном лечении умирает до 50% заболевших ею людей.
И в наше время в России ежегодно выявляется в среднем 11 случаев заболевания людей сибирской язвой. Весной 1979 года в Свердловской области заболело сибирской язвой 96 человек, 64 из них скончалось. В июле 2016 года разразилась эпидемия сибирской язвы на Ямале. Погибло 2 600 оленей, заболело 24 человека, умер один ребёнок.

Фото http://www.ukrkovcheg.org.ua

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2018 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru