16 +  RSS  Письмо редактору
1:30, 30 июня 2014

С диагнозом слабоумие пожилую женщину в Бердске выписали домой


«Мне кажется, что я сама скоро свихнусь!» — уверяет бердчанка Оксана Хорева после нескольких недель мытарств по кабинетам врачей в поисках помощи для своей бабушки.

LS010065

Месяц назад бабушка Оксаны перенесла инсульт. В результате у пожилой женщины развилась деменция (слабоумие). С таким диагнозом ее выписали домой, оставив Оксану один на один с бедой.

Кинь ей матрасик

— Моей бабушке 75 лет, — рассказывает Оксана. — После третьего инсульта у нее начались психические отклонения. Врачи-неврологии вызвали психиатра только перед самой выпиской бабули из больницы. Я думала, врач Надежда Тоискина осмотрит ее и переведет в другое отделение. Она осмотрела и высказала претензии мне: мол, вы видели, что человек неадекватен, почему раньше ко мне не обратилась? Я опешила. Были бы мы дома, я бы давно забила тревогу, но мы же в стационаре! Как я могу решать что-то за врачей?! В итоге она выписала таблетки, и нас отправили домой.

Вот уже целый месяц я живу в кошмаре. Бабуля не в себе, так кричит, что даже соседям нет покоя. Я пытаюсь поить ее таблетками, но она выплевывает их, отказывается от пищи — ей кажется, что ее хотят отравить. Шестилетний сын Артемка он в другой комнате, не видит бабушку, но слышит ее душераздирающие крики. Ребенок у меня болезненный, состоит на учете у невролога — у него тики. На фоне происходящего в квартире тики Темы усилились. На все мои просьбы и мольбы хоть чем-то помочь медики предложили отправить бабушку в медсанчасть в Академгородке, где сутки пребывания пациента стоят 4 тысячи рублей, либо нанять сиделку за 30 тысяч в месяц. Я бюджетник, сына воспитываю одна, у меня нет таких денег! А нужно покупать лекарства и памперсы, кормить ребенка и бабушку…

Услышав это, медики посоветовали мне еще один вариант: все убрать из комнаты, бросить матрасик – «пусть на нем бабушка и сидит». Так, мол, безопасней.

Планировала отпуск для оздоровления сына провести в Крыму, долго копила деньги на билеты. Чтобы в полном объеме вернуть их, мне нужна справка из поликлиники о том, что причина уважительная. С этим тоже целая проблема — ни сострадания, ни участия, ни капельки человечности!

Заведующая терапевтическими участками Шпомер категорически не хочет разговаривать с людьми, врач Миллер хотя бы пообещала, что в понедельник мне дадут эту справку. Но я должна прийти в больницу с карточкой, записаться на прием к психиатру, высидеть огромную очередь… Но я ведь не могу надолго отлучаться из дома! Неужели нельзя договориться по телефону, чтобы мне выписали эту бумажку, а я могла потом просто забрать ее?!

На днях к нам приехала психиатр Надежда Тоискина, я ей объясняю: обстановка в доме травмирует ребёнка, как он будет расти в таких условиях? На что она мне ответила: «А вы что, бабушку закопать предлагаете?». Звучит чудовищно! Я люблю свою бабушку, но я не медик. Людям в таком состоянии должны помогать квалифицированные специалисты. Врачи сказали, что через недельки две она станет спокойнее. Неужели нельзя это время понаблюдать ее в больнице?

Я просто прошу помощи, я готова отдавать часть своей зарплаты, чтобы за ней ухаживали в больнице.

Почему у нас нет отделения, где присматривают, лечат людей, страдающих слабоумием?У меня бабушка с раннего детства до самой пенсии в колхозе работала, платила налоги государству. Получается, только тогда она и была нужна, а теперь все от нас отмахиваются…

 

Бумаги важнее людей

…На двери заведующей поликлиникой № 1 записка: «В отпуске, обращайтесь в кабинет № 7».

В седьмом кабинете заведующая терапевтической службой Шпомер меня, как и Оксану, даже слушать не стала, ссылаясь на то, что разбирать жалобы пациентов не в ее компетенции.

— Позвольте, но если вы замещаете руководителя, значит должны быть компетентны? Хотя бы чисто по-человечески выслушать, подсказать, что нужно делать, это ведь ваша обязанность?!

— У меня бумаги, мне зарплату медикам начислять надо, — поставила точку в разговоре врач.

Видно, бумаги важнее человека.

 

Сына не приплетайте

С трудом сквозь плотный ряд пациентов со словами «Я на минуточку», протискиваюсь в кабинет врача-психиатра Надежды Тоискиной.

— Надежда Николаевна, на руках Оксаны бабушка и сын, помочь ей некому…

— Вот сына сюда не приплетайте! Ребенок в одной комнате, бабушка в другой. В чем проблема?

— Она буйная, она кричит так, что даже соседи покой потеряли, что говорить о шестилетнем малыше, который и без того нездоров?

— Видела я эту бабушку. В присутствии медсестры она была спокойна и послушна. Да она вяжет узлы, бормочет что-то, выливает воду из кружки себе на лицо, но она не буйная.

— Уход за такими больными — дело медиков, разве это под силу простому человеку?

— Да, бабушка действительно нуждается в уходе, но больной человек может получать лечение и в домашних условиях.

— Почему таких людей не кладут в психиатрическое отделение?

— У нас такие случаи через раз. На сегодня это уже третий. В психиатрическое отделение кладут только агрессивных больных, которые за ножи и вилки хватаются, а за слабоумными ухаживают родственники.

— Повторюсь, у молодой женщины никого нет, денег на сиделку нет, ей нужно работать, лечить сына. Как все это совместить?

— Денег дать я ей не могу и к себе домой всех стариков забрать тоже не могу. Бабушке много не надо: кормить, поить, а чтобы не пугала соседей, поить успокоительными. А то, что она ползает, вяжет из тряпок узелки, выливает себе на голову воду… Так и будет. Инсульты сильно влияют на протекание психических процессов. Есть органы соцзащиты, платное отделение милосердия в Новосибирске. Есть речкуновский пансионат, в котором за 20 тысяч в месяц ухаживают за такими больными. Люди, у которых нет средств, ухаживают самостоятельно, когда сами не могут, просят друзей, соседей… К сожалению, у нас нет геронтологического отделения, нет отделения по уходу за пожилыми больными, как в некоторых регионах. В общем, уход осуществляется либо своими средствами, либо на платной основе. Есть еще один вариант. В безвыходной ситуации больного оформляют в интернат для престарелых. В конце концов, квартира останется внучке, так что ей и ухаживать за бабушкой.

 

Мне не понятно!

Напоследок Надежда Тоискина спросила: понятно ли она все объяснила? Нет, мне многое непонятно.

Мне понятно, почему по уровню жизни пенсионеров мы, страна, буквально напичканная природными богатствами, проигрываем Белоруссии, где чуть ли не единственным «полезным ископаемым» является картошка. Понятно, когда при росте мировых цен на нефть и ее производные наше государство богатеет, а пенсионеры нищают. И это при том, смею заметить, что, согласно Конституции, государство наше является социальным, то есть «…политика направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека…». Всё это понятно, потому что, судя по реалиям нашей жизни, пенсионеры для государства — отработанный материал, обуза. Лишние они, эти старики.

Но непонятно мне другое.

Мало того, что нас наверху в грош не ставят, мы сами друг друга добиваем. Откуда столько равнодушия и цинизма?!

Неправда, что сделать в этой ситуации ничего нельзя. На совете старейшин главврач Краморов заявил, что некоторые бомжи живут в отделениях городской больнице по два года. Можем, значит, если захотим? Оксана не просит держать бабушку в больнице постоянно. Ей бы пару месяцев выиграть. Пацана на море на недельку свозить, подлечить. Опекунство над бабушкой оформить — она ведь даже пенсию пока за нее получать не сможет, а на одной зарплате при таких проблемах далеко не уедешь. Ей, в конце концов, помощь психолога нужна, моральная подготовка к новой жизни.

Кстати, по словам Оксаны, квартира принадлежит ей, так что меркантильные вопросы отпадают сами собой. Напротив, поняв, что помощи ждать неоткуда, она планирует продать квартиру, купить меньшую по площади, а на оставшиеся деньги нанимать сиделку. Возможно, впоследствии она найдет другое решение, но пока у нее есть только этот вариант. О том, что бабушку можно сдать в дом престарелых, она даже не мыслит, считая, что это аморально.

Надо сказать, что не все были так равнодушны, как в больнице. В центре социальной защиты пообещали приходить и помогать трижды в неделю по два часа в день. В «Юноне» заведующая отделением помощи женщинам, попавшим в трудную жизненную ситуацию, Светлана Талочко сказала, что с такой проблемой сталкивается впервые в жизни, но обещала обязательно что-то придумать, чтобы помочь человеку, и попросила, чтобы Оксана пришла к ней на прием лично. Врио начальника отдела соцобслуживания населения Наталья Скоромных подробно рассказала алгоритм действий, если Оксане все же придется оформить бабушку в интернат для престарелых. Участливых людей у нас тоже немало, и все же соглашусь с автором фразы:

В России желательно умирать мгновенно, на бегу, не попрощавшись с этим светом и родственниками». Объяснять, почему, думаю, не стоит.

 

Фото из открытых интернет-источников

Обсуждение: есть 1 комментарий
  1. rei:

    Редакция, Вы не в курсе, что в России деменция не является основанием для госпитализации? К чему вот эта критика врачей, которые все равно не имеют полномочий помочь в этом случае?

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

© 2020 Свидетель
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru